- Не беспокойтесь, - спокойно ответил он. - Нас ждут.
Преодолев спуск, который особенно тяжело дался доктору, мы оказались у пальмовой аллеи, ведущей к мосту. Мы подождали, когда доктор Леридо отдышится, и двинулись дальше. Плотность верующих по мере приближения к мосту возрастала. Люди вокруг были опечалены, многие держали в руках разноцветные бумажные фонарики и цветы в горшочках. В самой гуще толпы нам пришлось с трудом протискиваться сквозь людскую массу. Вокруг гомонили люди. Одни читали молитвы, прижав к груди маленькие молитвенники, другие встревожено разговаривали друг с другом.
- Главное, нам не потерять друг друга, - Вому оглянулся назад, пересчитывая нас глазами.
Наконец, мы пробрались к мосту. Он охранялся полицией, оцепившей его. Отец Элиас протиснулся к офицеру, подошедшему к шлагбауму, и протянул ему наши пропуска. Тот просмотрел бумаги и коротко кивнул. Мы проверили все ли на месте и направились к храму.
- Представляю, что здесь будет вечером, - покачал головой Леридо.
Я посмотрел на воду. Она была усеяна бумажными фонариками, с горящими свечами внутри. Я посмотрел назад. Толпа разрасталась. Вся набережная была заполнена людьми.
- Обратно полетим на храмовом автобусе, - сказал отец Элиас.
- Да, - согласился я. - Иначе нас просто затопчут.
Мост был длинный. Ларвик, Мериголд и Лира шли впереди нас. Мы же, подстраиваясь под ходьбу доктора Леридо, не спешили. На нас надвигался огромный белый купол, высотой не меньше чем двадцатиэтажный дом. На солнце искрились частички узких составных окон, разрезавших его как арбуз.
Вот мы у дверей храма. Все семеро задрали головы вверх, любуясь идеально ровной поверхностью купола. Проходившие мимо монахи с интересом посмотрели на нас. Отец Элиас взялся за кольцо массивной двери:
- Идём?
Три ступеньки вверх, переступаю порог и не могу совладать с собой. К горлу подступает комок, тело пронизывает странное ощущение. Я начинаю глубоко дышать. Глаза расширяются от восторга и удивления, сердце учащённо бьётся. Что это? Я боюсь неправильно ступить. Ноги подрагивают в коленях. Такое ощущение, что, если я сейчас сделаю неправильное движение, могу взлететь на воздух. Я посмотрел на своих спутников. Некоторые испытывали подобные чувства. И Ларвик, и Мериголд, и Лира, и даже Вому были потрясены.
Вдруг, как по команде, все, кроме нас с Лирой, опустились на левое колено и, подняв правую руку, обратили по направлению к алтарю ладонь с растопыренными пальцами. Левую руку марсиане прижали к груди, а голову склонили.
- Сколько раз я был здесь, - восхищённо произнёс профессор, поднимаясь с колена, - и каждый раз меня посещает это чувство!
Он посмотрел на нас и сделал знак, чтобы мы повторили то же движение. Мы опустились на колени. Я ощутил нахлынувшую волну, прошедшую сквозь меня. Я перестал чувствовать своё тело. С этого момента во мне что-то изменилось. Я окинул взглядом храм. Внутри купол был нежно голубого цвета и казался небесной сферой. Из узких треугольных окон изливались потоки густого дневного света. Они сходились в центре храма, превращаясь в острые, как пики, стрелки, и указывали на алтарь, который возвышался над идеально ровным, поблескивающим полом, словно остров. Из его восьмигранного основания с небольшими ступенями вырастали восемь колонн из лазурита, увенчанные бронзовыми птицами, застывшими на них в разных позах. С перекрытий между колоннами свисала переливающаяся золотом парча с бахромою. Внутри алтаря на толстых цепях, прикреплённых к капителям, висел здоровый плоский чан, больше напоминающий гигантскую сковородку, в котором пылал священный огонь. На ступенях вокруг алтаря были расставлены многочисленные дары верующих - всё те же бумажные фонарики со свечами внутри, цветы в горшочках, фрукты.
В храме не было никого, кроме нас и священника, который ходил вокруг чаши с огнём и неслышно читал молитву. Было тихо, только временами тишину нарушал треск огня в моменты, когда священник бросал в чан лепестки цветов, которые мгновенно сгорали в пламени и их души поднимались вверх, к отверстию в куполе.
В противоположной стороне от входа у стены церкви находился бассейн со священной водой, к которому от алтаря вела ковровая дорожка. Наши спутники отправились туда. Мы последовали за ними. Каждый из них, прикрыв глаза, пробормотал короткую молитву и, обмакнув пальцы в воду, приложил их ко лбу. У Вому после этого ритуала глаза стали особенно блестеть.
- Это была какая-то молитва? - спросил я его, когда он отходил от бассейна.
- Да, если интересно, я могу её повторить, - улыбнулся профессор. Я кивнул. Он с готовностью процитировал:
О, огонь мысли благой Поклонимся тебе, свет слова благого Окропляю священной водой Себя ради дела благого
- Вы можете повторить ритуал, - он указал рукой на бассейн.
- Я воздержусь, - сухо ответила Лира.
- А я попробую, - сказал я.
Я подошёл к бассейну и, опустив руку в голубую воду, приложил пальцы к переносице. Вому добродушно наблюдал за мной. Когда я отошёл, оно сделал мне знак, чтобы я повторил священное знамение. Я приложил левую руку к груди, а правую протянул вперёд и растопырил пальцы. Профессор сиял. Лира наблюдала за этими действиями с явным скептицизмом. Я же снова ощутил наплыв непередаваемых чувств.
- Меня зацепило! - поведал я Лире.
Она хмыкнула и отвернулась. Я остался один. Все разбрелись по храму, оставшись наедине со своими чувствами. Странно, здесь не было ни икон, ни статуй святых, но ощущение божественности места и сакральности происходящего было настолько сильно, что при желании можно было запросто впасть в религиозный экстаз. Но не пришлось. Буквально через несколько минут прямо из под чана с жертвенным огнём показалась голова ещё одного священника. Меня это заинтриговало. Вот показались плечи. Он двигался против часовой стрелки, поднимаясь по невидимой нам лестнице, спрятанной в центре алтаря. Священник вышел на поверхность, спустился со ступеней алтаря и подошёл к отцу Элиасу. Все мы быстро приблизились к ним.
- Добрый день, господа, - произнёс священник негромко, - если только этот день можно назвать добрым.
- Позвольте вас представить, - сказал преподобный. - Господа, это настоятель монастыря отец Виктор.
- Это монастырь? - спросил я.
- Да, - кивнул Элиас. - Сейчас он проводит нас вниз.
- Только прежде вам необходимо будет совершить ритуал очищения, - сказал настоятель. - И я не смогу пустить женщину. Мы посмотрели на Лиру.
- Я это предвидела, - холодно отозвалась она.
- Вы не можете сделать исключения? - спросил Вому.
- Нет, - настоятель покачал головой. - Это монастырь. Женщинам вход в нижнюю часть храма запрещён.
- Понятно, - профессор вздохнул.
- Подождёшь здесь? - спросил я.
- Я буду на улице, - сказала она.
- Нет, - возразил Вому, - с вами кто-нибудь останется.
Эта фраза не вызвала энтузиазма среди членов экспедиции. Все выжидательно смотрели на него.
- Нам нужно будет осмотреть остров, - сказал Вому.
- Обязательно, - поддакнул Леридо.
- С вашего позволения, я помогу Лире осмотреть памятники, - вызвался отец Элиас.
- Господа, право, не стоит, - стала отказываться она.
- Так мы сэкономим время, - покачал головой профессор.
Отец Элиас покинул нас. Они вместе с Лирой направились к выходу из храма.
- Как вы будете нас очищать? - спросил я отца Виктора.
- Пойдёмте, - без эмоций отозвался он и направился к алтарю.
У ступенек он нас остановил и попросил подождать. Сняв с внутренней стороны одной из колонн две кадильницы и взяв их в руки, он подошёл к нам и попросил выстроиться друг за другом. Я хихикнул. У меня мурашки пробежали по спине. Такое впечатление, что сейчас мы отправимся в загробный мир. Отец Виктор строго посмотрел на меня. Я притих. Он начал попеременно размахивать кадильницами, из которых повалил благоуханный дым. Из одной розового цвета, из другой - синеватого.
- Подойдите, - приказал настоятель Мериголду, который стоял первым. Тот сделал шаг вперёд. Отец Виктор стал мычать низким голосом, окуривая Нейша с ног до головы. Время от времени он что-то шёпотом спрашивал у капитана. Тот тихо отвечал. Потом Нейш встал на колени и склонил голову. Одна из кадильниц описала круг над его макушкой, после чего отец Виктор сказал ему: «Проходите».