8. Побег
Нью-Йорк, спецотдел ВПРУ, начало января 1002 года.
В День Аиста по традиции нашего отдела виновников торжества начинала поздравлять голограмма этой птицы. Аист врывался в окно с белым сверточком в клюве. Сверточек был перевязан либо белой, либо голубой ленточкой, в зависимости от пола поздравляемого. «Мой» сверточек развеселые коллеги последние несколько лет украшали еще и отличительными капитанскими знаками. Аист пролетал над именинником, пеленка раскручивалась, становясь непомерно большой, и обволакивала последнего с головы до ног. Пока пелена не спала, сослуживцы успевали выставить на банкетный стол огромный торт с зажженными свечами, а затем встречали «новорожденного» аплодисментами и криками.
На этот раз инкубаторской «нянечкой» нарядили Исабель Сантос, которая под хохот всего отдела пыталась догнать меня и покачать на руках. Смеялась даже миссис Сендз, а уж ей в последнее время было не до смеха. «Оркиня» запиналась о столы и за сослуживцев, а бедняга Пит и подавно свернулся на своем стуле, потирая ушибленную щиколотку и ругаясь сквозь зубы.
— Капитан! Сдавайтесь! — крикнула мне майор Сендз, понимая, что представление затягивается, а живым я отдаться на поругание не хочу.
Я «вынул» символический нож и показал, что закалываюсь. Исабель облапила мое рухнувшее на стол «тело» и прижала к себе. Ч-черт! Если я уже не могу спокойно смотреть даже на грандиозные формы Сантос, то моя верность Фаине под угрозой… Как говорит Питер, перефразируя древних острословов, «душа лепечет о высоком, а телу хочется пивка»…
— Исабель, застегни ворот! — придушенно попросил я, пытаясь отстранить лицо от мощных грудей «оркини». — Не провоцируй!
— Кто тут упоминает мою специализацию всуе?! — воскликнул входящий к нам в кабинет весельчак Джек Ри. — Дайте! Дайте мне его! — и с воплями, одной рукою пряча что-то за спиной, другой он охватил меня и — совсем частично, сколько смог — миссис Сантос. — С Днем Ангела тебя, капитан! Мой шеф явится позже, просил начинать без него! Оп-па!
Джек сорвал упаковку с той штуки, которую скрывал.
— О! Прибамбас! — умилился Пит. — Дик, дашь погонять?! Это же «Пауэро-5», креозот мне во все потроха сразу! Там такие запахи, такие звуки!
— Говорят, — приложив щиток из пальцев ко рту, гундосо добавил Ри, — что если активировать порно, то девица там будет валяться рядом в твоей постельке, неотличимая от настоящей. И та-а-ак стона-а-ать! Ну, для этого надо как минимум иметь под боком и настоящую, а то не дело!
— Я знал, что ты живодер. Спасибо.
Да, это точно сговор. Они просто издеваются. Не удивлюсь, если над его последней фразой поработала Саманта. Добро же! Я учел!
О работе мы почти забыли до конца дня. Даже миссис Сендз не возражала. Но самая экстравагантная выходка принадлежала «контрам». Сначала в офисе с загадочным лицом появилась Стефания Каприччо. Загадочное лицо ей не шло, поэтому вид у капитана КРО был самым что ни на есть зловещим.
— Здравствуй, Ди! — провозгласила она. — С Днем рождения тебя! У нас тут, от всего нашего отдела, для тебя ма-а-аленький подарок!
«Маленький» подарок вкатили вслед за нею Ричард Брокгауз и Заносси Такака. Это был чудовищных размеров торт на громадном круглом сервировочном столе, явно позаимствованном в «WOW!».
— Только не говорите мне, что кого-то туда затолкали! — предупредил я, ожидая от контрразведчиков любого, самого дурацкого, подвоха.
— Обижаешь! — сказал Дик Брокгауз. — Конечно, затолкали! Снимай верхушку…
— …и отбегай! — прибавил Пит, отходя подальше, к пожарному сенсору.
Именно так я и поступил. Из пустых недр кулинарного монстра вылетел второй аист за сегодняшний день. Мои ребята были разочарованы. Рут Грего даже проворчала, что могли бы придумать и чего-нибудь пооригинальнее.
— Спасибо, что не взрывчатка! — я пожал руку тезке и дежурно обнялся с Такака; Стефании перепало больше: с нею мы подружились после операции «Хамелеон» — по мотивам истории об эликсире метаморфозы Палладаса. — Всех присутствующих приглашаю в «WOW!».
— Вот так мы частенько и проходим мимо своего счастья! — посетовал капитан Брокгауз. — Эх ты, а еще спецотделовец! Такой древний трюк с отводом глаз!
И они со Стефанией торжественно приподняли края скатерти на сервировочном столике, а из-под него выпорхнула… моя жена. Да еще и в такой одежде, что мне срочно захотелось сначала прикрыть ее этой же скатертью, а потом затащить куда-нибудь в укромный уголок, а там… В общем, очень надеюсь, что игра всех этих противоречивых эмоций не слишком отразилась на моей физиономии…
— Тебе идут мини-юбка и высокие сапоги! — тут же прокомментировал Питер.
— Я знаю! — согласилась Фанни и прижалась ко мне. — С Днем рождения, Карди! — по-американски прошелестела она, мурлыкнув, когда произносила мое имя.
Я как можно тише шепнул ей на ухо, что в свою очередь как раз еще и не знаю, что с ней сделаю после приезда домой. И все-таки «контры» победили. Это был самый лучший подарок, который только можно было себе представить.
Однако всем моим эротическим мечтам не суждено было сбыться ни сегодня, ни в ближайшие несколько лет…
Едва мы вломились в ресторан напротив, озадачив «синтетическую» обслугу своей многочисленностью и шумливостью, мой ретранслятор сработал сигналом, приглашающим в приват.
— Садитесь, я сейчас.
Только бы не начальство! Только бы не тревога!
На линзе возникло знакомое лицо. Кажется… Да нет, так и есть! Это ведь профессор Фиррилэйн!
— Исчез пациент. В документах значится, что ведете его дело вы, господин Калиостро! — сказала она довольно взволнованно. — Вы подъедете?
— Конечно! До моего приезда ничего не предпринимать!
Черт, черт, черт! Ну что ему снова не сиделось?! На мгновение я замешкался, выбирая, кому сообщить первой — жене или «эльфам». И все-таки Джоконда перетянула чашу весов. На мое счастье, «Черные эльфы» Бароччи прибыли в Нью-Йорк вместе с Фаиной.
— Выезжаю, — коротко сказала красавица Джо, ничего не уточняя.
Но о женщинах я более не думал, как о женщинах…
9. Предатель из Управления
Мужчина в теплой темно-серой одежде отбросил очередной окурок и посмотрел на часы, а затем — вдаль, на пустырь и осколки древнего бруклинского моста. Все, что осталось после Завершающей…
У него в запасе — еще пятнадцать минут. Остается только ждать.
Ожидание смерти одинаково томительно и для палача, и для жертвы. Разумеется, когда палач — новичок в своем деле…
Человек в перепачканной пылью серой одежде на всякий случай пригляделся через прицел на плазменном «винте». Дорога пуста. От нее жертва побежит пешком: по завалам на пустыре на машине не пробраться. Едва мишень окажется в удобной для выстрела близости, курок будет незамедлительно спущен.
А если хозяева обманули? Если у того парня все-таки есть аннигиляционный ген? Ведь трудно себе представить, чтобы его не было! Помирать-то совсем не хочется!
Да, потому палач и волновался вдвойне: умирать он не хотел…
У стены что-то закопошилось. Громко стукнув, упала облицовка. Противный тонкий взвизг.
Мужчина сильно вздрогнул и оглянулся. Из-под камней лихорадочно выдиралась громадная крыса.
— Сволочь! — процедил он, а затем выпустил в нее заряд.
Пропоротая тонким, концентрированным лучом насквозь, крыса тут же издохла. От ее взъерошенной тушки с грязной слипшейся шерстью пошел пар.
Холодно, дьявол!
Машина петляет по серпантину подземных дорог. Скоро объявят тревогу и начнут перехват.
В мыслях Элинора вертится всего два слова: «она» и «перехват»…
Только бы она сидела и не делала глупостей! А если она не знает, что записка доставлена по адресу? Если захочет сбежать?
Сколько еще ехать? Карты показывают одно, а в реальности все выглядит совершенно иначе…