— Да, — шепнул юноша, хотя пропустил три четверти сказанного гвардом, и даже упоминание Иерарха не вернуло его к действительности.
Закрывающаяся дверь подтолкнула Вирта в большой зал, похожий на главный храм Тиабару — города, в предместьях которого находился родной Хеала.
А напротив, глядя в высокое стрельчатое окно, стоял сам Иерарх Эндомион. Вирт едва удержался, чтобы не рухнуть на колени перед светлейшим: веригам все равно, с какими эмоциями совершает неправильные действия их пленник. Они выполнят свое предназначение и мгновенно оторвут голову носящему их.
— Вирт Ат. Это твое имя — Вирт Ат? — вопросил Иерарх.
— Да, Владыко.
— У меня к тебе имеется дело. Ты можешь сесть…
4. «Припадок»
Клеомед, поместье Эммы Даун-Лаунгвальд, 15 июля 1001 года.
— …А сестра тем временем отдаст распоряжение этой своей… Александре Коваль… вывозить контейнер с Колумба, — глядя на терминал в своем полупрозрачном куполе-кабинете, говорила Эмма, и время от времени ее длинные жесткие пальцы касались сенсорных панелек. Тогда на табло вспыхивали какие-то символы, понятные ей одной.
На лице Кира читалось некоторое нетерпение. Казалось, он собирается уйти отсюда и сделать то, что должен сделать.
— Ей ничего не останется, Карл. С Коваль мы разберемся потом…
Большие Эммины часы сообщили, что сейчас в этой части Клеомеда натикало уже три пополудни.
«Дьявол, вот накладка… — металось в голове у Кира. — Женщины, свяжись с вами… Сами не знаете, что сотворите в следующий миг… Как приятно работать с Лорой, язви меня в душу! Как же сообщить-то?!»
Его пухлая ручка нащупала в кармане малюсенький комочек чего-то непонятного. Тут же мозг выдал информацию: это мыло, которое Кир, задумавшись, прихватил с собой из душевой кабины в каюте межзвездного катера. Хотел выбросить, но забыл. И хорошо, что забыл.
Незаметным движением освободив мыльце от обертки, он сунул комочек в рот. Было немыслимо противно. Слюны сразу стало много, очень много, захотелось сплюнуть. Кир сделал щекой «полощущее» движение, и мыло вспенилось.
— Эм… — простонал он, падая на колени.
— Что? — она вскользь глянула через плечо и тут же поднялась на ноги: — Что такое?!
Изо рта Кира лезла густая белая пена. А он уже валялся навзничь на ковре и корчился в конвульсиях, хрипя, выгибаясь и падая всем своим тяжелым телом.
— Ахрр…кх…кх… — он выдернул из кармана носовой платок, но скрутить его в жгут самостоятельно не сумел. — Эм…ма…
Даун-Лаунгвальд свернула платок. Он крепко стиснул ткань зубами. Спасибо хоть за то, что казенное мыло делают без запаха, да-с…
Подергавшись еще немного, Кир замер. Во рту было так мерзко, что даже тошнило.
— Ты эпилептик, Карл? — тревожно спрашивала Эмма. — Лежи, я вызову тебе врача.
— Не надо… всё уже… — слабым голосом отозвался тот. — Мне бы… выспаться. Так всегда после… Уффф… — Кир сел и отер лицо ладонью.
— Пойдем, вставай. Отведу тебя в спальню.
— А там? — он кивнул на терминал.
— Там уже работают. Можешь встать?
— Да могу, Эмма, могу… Вот же дьявол, до чего не вовремя…
Они снова пошли-поковыляли к бассейну, только теперь в сторону виллы.
— Может, все-таки врача? — с сомнением уточнила Даун.
— Нет, уж бесполезно.
— Приготовьте гостевую! — распорядилась хозяйка, и горничная мгновенно помчалась исполнять приказ, да так ретиво, что к моменту прихода Эммы и Кира спальня была готова. — Тебе что-нибудь понадобится, Карл?
— Только тишина и покой, Эмма.
Оставшись в одиночестве, бизнесмен первым делом выпустил на прогулку муху-«зонд», чтобы та поискала вероятные «Видеоайзы». К его удивлению, «жучков» в помещении не оказалось. Кир повторил запуск программы — тот же результат. Что ж, риск есть: Эмма могла раздобыть аппаратуру, к которой его муха невосприимчива. Хотя, конечно, его непосредственное начальство позаботилось о том, чтобы у исполнителя был самый лучший инструментарий из последних научных разработок. Вот только если бы не мыло… Так бывает частенько. Любят картежники фразу: «Не во всякой игре тузы выигрывают». Тоже мудрость многовековая…
Ну что ж, в данном случае риск опревдан: операция на Колумбе на грани срыва. Хуже этого может быть только одно: Дик Калиостро, племянник генерала, в смертельной опасности на том катере.
Кир активировал браслет, вставил в глаз линзу и наладил приват-связь.
Величественная Софи Калиостро возникла перед ним спустя полминуты: сказывались огромные расстояния.
— Госпожа Калиостро, глава «Подсолнуха» отдала приказ перехватчикам. На гидрокатер в Золотом совершено нападение. Только что.
По лицу Софи скользнула тень — и более ничем не выдала себя генерал:
— Вас поняла Кир. Продолжайте наблюдение.
Отключившись, Кир шмыгнул носом. Вот так: стараешься-стараешься а потом — ни «здрасьте» тебе, ни «спасибо»… Впрочем ему жаловаться не приходилось. Это так, для самоутешения. Есть мыло ему довелось впервые в жизни…
5. Цунами
Колумб, Управление Города Золотого, 15 июля 1001 года.
Майор Алоиза Монтерей, начальница золотогородского ВПРУ, была близка к тому, чтобы хвататься за голову. Только что с ней связалась сама президент, Ольга Самшит, перед нею — Софи Калиостро, а пять минут назад — капитан Полина Буш-Яновская с осадного катера. Информация лилась на Монтерей ошеломляющим потоком. Высланное подкрепление не смогло обнаружить в указанной точке никакого катера, так что, скорее всего, судно похищено. Поисковая группа прочесывает квадрат за квадратом над морем, но пока безуспешно. Калиостро проявится снова через пять минут, а к тому времени майору уже нужно располагать хоть какими-то сведениями. А их нет, нет, нет!
И снова — сигнал связи. Подполковник Лаунгвальд, шеф ВПРУ северного, самого большого континента Земли. Только ее сейчас и не хватало.
— Майор! Отправляйте моих агентов и контейнер на Землю.
— У нас затруднения, госпожа подполковник…
Кажется, Лаунгвальд нисколько не удивилась:
— Возлагаю полномочия капитана Полины Буш-Яновской на лейтенанта Александру Коваль. Отзовите ее из Даниилограда! А потом составьте рапорт на Буш-Яновскую и Палладу!
— Есть, госпожа подполковник!
Чуть не спотыкаясь, в кабинет Монтерей влетел сержант из спецотдела, «аналитик»:
— Госпожа майор! Донесение из третьего квадрата: катер обнаружен. Подкрепление брошено в заданную точку.
— Усилить подкрепление. Ступайте.
— Это еще не все, госпожа майор.
— Рапортуйте.
— Только что пришло сообщение синоптиков. В океане отмечено зарождение волны. Высота и мощность пока подсчитываются…
— Будьте на связи! Выслать пятьдесят три флайера для эвакуации пассажиров.
— Слушаю!
Давно такого не претерпевало застойное ВПРУ Райка… Сейчас Управление гудело, будто растревоженное осиное гнездо.
— Проклятье! — пробормотала Алоиза, машинально отдавая с терминала распоряжения задействованным в операции сотрудникам. — Там же еще этот чертов Дик Калиостро… Что там? Говорите!
— Катер поврежден! — отрапортовал неизвестный военный. — Ждем точных сведений от начальника группы подкрепления.
— Жертвы есть?
Двухсекундная задержка.
— Да, госпожа майор. На борту восемь трупов, есть раненые…
— Срочная эвакуация!
— Есть!
Зарождение волны… Зарождение волны… Да эти зарождения отмечаются чуть ли не еженедельно. Только почти всегда это не перерастает в цунами, а «рассасывается» по пути, и до берега доходят лишь блеклые отголоски, к тому же погашенные скалами, загораживающими бухту. Ко всему прочему, судно в открытом океане может даже и не ощутить волны. Только было у Монтерей предчувствие, что есть на борту катера кое-кто очень «везучий», и неприятность, которую в любом другом случае можно было бы считать маленькой, в его присутствии перерастает в чрезвычайное происшествие локального масштаба…