Валентин как-то очень странно посмотрел на меня, и я нашла его взгляд знакомым. Но не Валькиным. Однако раздумывать об этой парочке у меня не было ни времени, ни желания. Нас ждали в Даниилограде.
Едва я, догоняя Полину, ступила на скользящее полотно, мы услышали за спиной какой-то стук. Эхо загромыхало под потолком циклопического сооружения, словно колесница обозленного языческого бога.
Посетители космопорта оборачивались, оглянулись и мы с Буш-Яновской.
Видимо, как-то неловко повернувшись, Сэндэл все-таки выронила свой чертов футляр, и ее фальшивые драгоценности разлетелись по гладкому полу павильона. Андроид-уборщик тотчас кинулся помогать Валентину отыскивать бижутерию, Сэндэл же, раздосадовано повертев в руках поданную ей шкатулку с полуоторванной крышкой, выругалась и теперь уже намеренно разбила эту дрянь об пол. И снова на стук обернулось все присутственное общество. А Сэндэл удалялась прочь, пиная осколки.
Полина кашлянула, но ничего не сказала мне, хотя взгляд ее повторил выражение Валентинова. И мне это… понравилось. Вернее, не мне, а кому-то второму во мне. Непонятное ощущение, объяснить его я не смогу. Это ведь всего лишь сон, не так ли?..
Планета Колумб, материк Фракастор, космопорт Райка. 10 июля 1001 года.
…Очутившись на открытом пространстве, агенты спецотдела поневоле замерли от созерцания поистине удивительной для любого землянина картины.
Отчетливо различаемая пара солнц довольно быстро катилась к горизонту на северо-западе, а на смену ей, с юга, всходила другая звездная пара.
— Че-е-ерт возьми! — протянула гречанка, заслоняя лицо щитком из ладони. — Ни хрена се! Полина, ты себе…
В ту же секунду рука Буш-Яновской отдернула ее к пешеходной части.
Несмотря на знаковые запреты, мимо Фанни со свистом пронесся гравимобиль.
— Местные! — проворчала догнавшая коллег Александра Коваль. — Куда спешат?..
— На тот свет, — буркнула Паллада.
И едва прозвучал последний слог, со стороны перекрестка двух шоссе донесся грохот. Тут же весь космопортовый городок взорвался воем всевозможных сирен — полицейских, медицинских, пожарных.
Гравимобиль на всей скорости въехал в поворачивавший транспортер. Судя по виду легковушки, врачи ее водителю были теперь не нужны…
Фанни пожала плечами и уселась в подъехавшую к парковке служебную машину.
— Ну вы, сержант, как скажете, так будто припечатаете… — Александра опасливо улыбнулась и торопливо прикрыла рот, когда Паллада с неприязнью взглянула на ее неэстетичные зубы.
На Колумбе всего два материка: в Западном полушарии — Фракастор, в Восточном — Фетас. Это царство вечного лета. В отличие от Земли, полюса Колумба свободны ото льда, зато существовать на его экваторе невозможно: это выжженная пустыня, вид которой при первом спуске разведзонда отчасти напомнил бывалым космонавтам меркурианские ландшафты. Большая часть территории Фракастора, ныне населенной, находится в полярной и приполярной зонах Севера. Такая же выгодная ситуация и у Фетаса — тот ближе к Югу, но на другой стороне Колумба.
Наши агенты высадились во Фракасторе, где по ориентирам Палладаса был спрятан контецнер с веществом перевоплощения.
Гречанка мрачно закурила и никак не прореагировала на предупреждение Буш-Яновской о том, что в Даниилограде им нужно быть через двадцать минут. По земному, разумеется, исчислению. Потому как со здешними бешеными светилами установить определенное время суток невозможно: в этих широтах почти круглосуточно царит день, равный полугоду. А год на Колумбе, если учесть то, как планета лавирует между танцующих парами Касторов, равен тридцати тысячам земных лет. Поэтому — стоит ли удивляться?
В самые «темные» часы местной ночи, когда кажется, что вот — наконец-то! — можно отдохнуть от вечного сияния, на небо выползают две луны, Империум и Доминикон, естественные спутники Колумба…
Колумбяне шутят, что если в раю света еще больше, то они согласны остаться здесь.
— А это еще что? — Фанни, чрезвычайно деятельная после долгого перелета и принудительного гиперпространственного сна, уставившись в окно, ткнула водителя в плечо: — Сержант, ну-ка тормозни!
Буш-Яновская не успела проронить ни слова, как гречанка выскочила из остановившейся машины и в три прыжка оказалась около странных людей, которые толпились вдоль зданий.
Сами дома были вызывающе огромны, с непривычной для земного взгляда архитектурой — сплошные прозрачные арки, в коих, словно жидкость в реторте средневекового алхимика, во все стороны циркулировали кабины лифтов, напоминающие шарики ртути. Бессистемные же группы людей, обосновавшихся на тротуарах рядом со стеллажами, заваленными чем-то разноцветным, смотрелись на их фоне словно мезальянс между юным женихом и престарелой невестой.
— А действительно — что это? — наконец поинтересовалась и Александра Коваль.
Лейтенант была весьма озабочена предстоящей миссией, чтобы замечать то, что творится вокруг. Прилет на совершенно незнакомую планету не нарушил ее настрой, но вот Фаина выбить из колеи — сумела.
— Как — что?! — удивился сержант, явно — местный уроженец: его внешность и повадки чем-то неуловимым отличали его от приезжих. — Торговые ряды…
Тем временем гречанка вклинилась в самую гущу народа, протолкалась к прилавку и, ухватив какой-то красновато-желтый шарик, стала его разглядывать и нюхать. Причем даже на расстоянии было видно ее неподдельное изумление:
— Буш-Яновская! — завопила она, поднимая шарик над головой, а вокруг нее уже суетился растерянный продавец. — Это персик, Буш-Яновская! Это настоящий, живой персик, Буш-Яновская! Это рехнуться можно, Буш-Яновская!
Торговец и окружающие не знали, кататься им со смеху, наблюдая за чокнутой дикаркой, или вызывать полицию.
Тем временем Фанни переключила свое внимание на другие фрукты и овощи, криками восторга информируя сидящих в машине коллег о своих открытиях:
— Лейтенант! Капитан! Черт возьми! Это же манго! А этого я вообще не знаю! Яблоки! Не синтетика, не в супермаркете, не из теплиц! Бананы! — она размахивала желтой связкой с видом древнего шамана, служащего какому-нибудь фаллическому культу. — Oh-h-h my got! Они все живые и дешевые, как черт знает что! А какой аромат, будь я проклят… та… проклята!
На лице сержанта-водителя отчетливо читался вопрос: «Она что, свихнулась?!»
— Паллада! Вернись в машину! — наконец не выдержала и рявкнула Полина.
— Девушка, брось мечтать! Это же… Эльдорадо! Эльдорадо! Чтобы я покинула рай?!
Оценивший ситуацию торговец расторопно совал в руки гречанке пакеты, наполненные фруктовым ассорти и неизменными курортными сувенирами. Фанни, не глядя, бросила ему кредитку и, бурно выражая радость, унесла трофеи в автомобиль.
Салон тут же наполнился благоуханием свежайших плодов. У Александры едва не потекли слюнки.
— Едем, — сквозь зубы вымолвила Полина, и сержант тут же подчинился приказу. — Возможно ли затемнить стекла, сержант? Так, чтобы ничего не было видно и изнутри? — Буш-Яновская бросила уничтожающий взгляд на Фаину, однако гречанка тут же сунула ей под нос лиловую гроздь винограда.
— Все это растет на кустах и деревьях? — высасывая ягодки отвергнутого капитаном лакомства, приступила к допросу Паллада.
— Конечно… э-э-э… сержант, — водитель старался не отвлекаться, но троглодитские восторги землянки завораживали бедного колумбянина. Мало того: Буш-Яновская сразу поняла, что Фанни ему понравилась. Так и до аварии недалеко.
— Что, прямо под открытым небом?! Вот так вот — безо всякой защиты и очистки?!!!
— Фанни, поумерь пыл, а! — морщась, попросила Полина. — Конечно, без защиты и очистки: на Колумбе не было Завершающей! Уясни это и успокойся!
— Черт возьми! Да у нас такая гроздь потянет на треть моего жалования, а тут…
— Матка Боска! — воздевая глаза к небесам, почти простонала капитан. — Да успеешь ты нажраться этих фруктов!