Догнав Мануэлу, он подвел к ней свою даму и с глубоким поклоном произнес:
— Моя кузина, сеньора Гермоза Саэнс де Салаберри, желает иметь честь изъявить вам, сеньорита, свое искреннее уважение.
Донна Мануэла очень любезно протянула руку донне Гермозе и пригласила ее сесть с собой, между тем, как сеньор дель Кампо, попросив у своей дамы позволения оставить ее на минуту, пошел отыскивать затерявшуюся в толпе донну Аврору.
— Будьте добры, сеньорита, — обратился он к своей невесте, когда наконец нашел ее, — укажите мне, где я могу найти донну Аврору Барро.
— Вон там, — с лукавой улыбкой ответила девушка, указывая на громадное зеркало, перед которым они в эту минуту стояли.
— А! Очень вам благодарен! Но она так далеко, что я, к своему величайшему сожалению, не могу пригласить ее на следующую кадриль, как бы мне того хотелось.
— Да она уже приглашена, — проговорила донна Аврора. — Вот этот сеньор может подтвердить вам, что следующая кадриль обещана ею, — добавила она, указывая кивком головы на своего кавалера, бывшего невдалеке.
— А могу я узнать, кто этот счастливый избранник? — продолжал дон Мигель.
— Ваш покорнейший слуга,— ответил другой человек, подошедший в эту минуту к ним.
Это был тот самый незнакомец, который невидимо присутствовал на собрании в доме донны Марселины.
— О, да это настоящий заговор против меня, как я вижу! — воскликнул дель Кампо.
— Совершенно верно, кабаллеро, — грациозно приседая, подтвердила молодая девушка.
— Хорошо, пусть так, — сказал дон Мигель. — Постараюсь утешиться в своем несчастье и отыскать другую донну, похожую на донну Аврору.
Сделав общий поклон, он возвратился к своей кузине, все еще сидевшей с донной Мануэлой Розас.
Обе молодые женщины поняли друг друга с первых же слов. Чистосердечие дочери свирепого диктатора очаровало донну Гермозу и в несколько мгновений заставило забыть все ее предубеждения против нее.
Они беседовали как старые знакомые, когда с одной стороны к донне Гермозе подошел ее кузен, а с другой — к дочери Розаса — приблизился полковник дон Мариано Маса. Вслед за этими двумя кавалерами появился и дон Николас Маринио, редактор «Газеты» и начальник алгвавилов.
Начинался вальс. Полковник Маса подал руку донне Мануэле, которая тотчас же встала. Следуя его примеру, редактор подставил свою руку молодой вдове, бормоча что-то невнятное и буквально пожирая ее глазами.
Не говоря ни слова, дон Мигель взял свою кузину за руку, заставил ее встать и, обратившись к сеньору Маринио, замершему в позе вопросительного знака, с тонкой улыбкой проговорил:
— Сеньора уже приглашена.
После вальса донны Аврора и Гермоза сели рядом. Через минуту к ним подошли под руку донны Мануэла и Августина. Дон Мигель стал за стульями своей невесты и кузины, зорко наблюдая за всем происходившим в зале.
Дочь Розаса представила молодую вдову донне Августине. Завязалась оживленная болтовня.
Все эти четыре женщины, молодые и прелестные, должны были с первого взгляда или возненавидеть друг друга или полюбить. К счастью, симпатия взяла верх.
Немного погодя к этой группе подошли еще двое: толстый, низенький, черномазый мужчина, сеньор Ривера, доктор медицины и хирургии, с супругой, донной Мерседес, урожденной Розас, второй сестрой губернатора.
Эта дама отличалась высоким ростом, пышным станом и бескровным лицом.
— Я везде искала тебя, Августина, — оказала сеньора Ривера своей сестре.
— Ну, вот и нашла, — ответила та. — Что тебе угодно?
— Мне страшно жарко, моя милая. Пойдем ужинать.
— Уже?
— Да, кажется, пора... Как ваше здоровье, сеньор дель Кампо? — обратилась она к дону Мигелю.
Молодой человек молча поклонился.
— Что это с вами сделалось в последнее время, сеньор? — продолжала она, играя веером.
— В каком отношении, сеньора?
— Да хоть в том, что вас нигде не видно. Пропадаете, вероятно, у какой-нибудь таинственной, никому неведомой красавицы? Эта дама ваша кузина? — вдруг спросила она, указав на донну Гермозу.
— Да, сеньора, это донна Гермоза Саэнс де Салабери, которую и имею честь представить вам.
— Очень рада познакомиться с вами, — обратилась сеньора Ривера к донне Гермозе, подавая ей руку. — Так как дон Мигель, по-видимому, очень занят в последнее время, то я и не осмеливаюсь беспокоить его просьбой привезти вас ко мне, а потому прошу вас пожаловать запросто, без него и когда вам вздумается. Если желаете, мой муж может заехать за вами... Вот мой муж, доктор Ривера. Вы не знакомы?
— Не имела чести...
— Велика честь! Если бы вы знали, что это за ужасный человек! Просто покоя мне не дает со своими ухаживаниями. Я говорю это при всех, чтобы пристыдить его. Слышишь, муженек?
— Слышу, Мерседес, слышу. Но ты напрасно жалуешься на меня.
— У, бесстыдник! — погрозила она пальцем.
Донна Гермоза с удивлением смотрела на эту даму, язык и манеры которой поражали своей вульгарностью.
Кстати, донна Мерседес была особа вполне незлобивая и совершенно безвредная, отличаясь только неумением держать себя.
Полковник Маса, бывший кавалером донны Мануэли, подошел вести ее к столу. Дочь Розаса встала. Все последовали ее примеру.
Федеральные дамы старались не отставать от донны Мануэлы, чтобы иметь честь сесть возле нее, а унитарийки, наоборот, быть как можно дальше от нее, обменивались многозначительными взглядами и улыбками по адресу первых.
Таким образом, общество само собой разделилось на две группы, резко отличавшиеся одна от другой.
Сеньора Негрета подошла к донне Гермозе и шепнула ей на ухо:
— Поздравляю вас с новыми друзьями.
Молодая вдова молча улыбнулась.
— Я понимаю эту улыбку, — продолжала старуха.— Но это знакомство может иметь важные последствия.
— Для меня? — спросила донна Гермоза, невольно остановившись и с тревогой заглядывая в лицо своей собеседнице.
— Да, именно для вас, моя дорогая.
— В чем же дело? Скажите, ради Бога, сеньора!
— Маринио сейчас чуть не во всеуслышание сказал одному человеку, что пусть черт его поберет, если он не сделает вас своей... возлюбленной.
— О! Только-то? Ну, эта угроза не страшна, сеньора, и аппетита моего не испортит.
— Напрасно вы так легко относитесь к моему предупреждению, — проговорила слегка обиженным тоном сеньора Негрета. — Вы не знаете, какой опасный человек этот Маринио.
— По-моему, совсем не опасный, а просто глупый, — возразила молодая вдова, продолжая идти вперед.
Дон Мигель, уже находившийся в столовой, был как на иголках, не понимая, что могло задержать кузину, которой он приготовил место возле своей невесты. Увидав, наконец, ее, он облегченно вздохнул и поспешил к ней навстречу, чтобы усадить.
Ужин начался. На верхнем конце стола сидела донна Мануэла, имея по левую руку министра внутренних дел, дона Мануэля Инсиарте, а по правую — британского посланника сэра Вальтера Спринга, который только что приехал, проводив до дому губернатора, бывшего у него на обеде. Рядом с министром внутренних дел помещалась донна Августина, а возле сэра Вальтера — донна Мерседес, имевшая соседом с другой стороны сардинского консула.
Остальные гости разместились как попало. Нижний конец стола занимал генерал Манчилла. Прочие столпы федеральной партии — полковник Саломон, Санта-Колома, Креспо, комендант Маринио, доктора Торрес, Гарсиа и Гонзалес Пениа, депутаты Гарригос и Белостегюи и многие другие стояли за стульями дам, проклиная церемониймейстера, осудившего их играть роль дамских угодников, между тем, как им хотелось бы попировать без стеснения.
На лбу Саломона пот выступал крупными каплями, и несчастный толстяк немилосердно сопел и пыхтел, терзая нервы своей дамы. Санта-Колома отчаянно дергал свои усы, очевидно, желая вырвать их с горя, а Креспо кашлял так, что можно было опасаться, как бы у него не разорвалась грудь. Вообще все эти кавалеры выглядели истинными мучениками.
Сначала царствовало гробовое молчание, нарушаемое лишь стуком ножей и вилок, так что получалось впечатление похоронной трапезы.