Он понимал, что девушка боится, но не стал выпытывать подробности, благоразумно решив поговорить потом, когда представиться удобный случай. И не здесь, а в тихой, спокойной обстановке, вдумчиво, долго. Когда силы в себе найдет разбередить ей сердце тяжелыми воспоминаниями.
Главное она жива, главное с ним, остальное он узнает со временем.
Он огляделся на всякий случай, и хоть ему показалось, что кто-то смотрит на них, никого не увидел. Нехотя пересадил девушку и повел ее коня под уздцы, чтоб не пугать Исвильду. Достаточно та намучилась.
Миррон, прячась с товарищами в гуще деревьев, проводил хищным взглядом всадников и, покосившись на вытянувшееся от удивления лицо Тори, кинул ему:
— Понял? Так и знал, нечисто дело.
— Девка! — выпалил тот.
— Точно, баба, да еще с клинком Де Ли. Езжай к милорду, гони как только можешь, но его нагони, доложи о ней, о кинжале и об Оррике. Сдается мне, не все Де Ли мертвы, а то для милорда без надобности. Скажи, я выясню все и буду готов убрать ее. Встретимся в "Трех петухах". И про тюк с тряпьем, что у ручья нашли, не забудь доложить! — бросил уже в спину.
Двинул лошадь в глубь леса на глухую, малоезжую, но короткую дорогу и пробубнил себе под нос:
— Не ведьма ли в мальчишку переоделась? Колет-то Галиган, и с Орри она словно век знакома. Н-да-а…Выходит сыновья заодно и против отца?
Оррик почти не спускал глаз с девушки, боясь, что та исчезнет, стоит только отвернуться. Он боялся спрашивать и думать о том, что ей пришлось пережить, как боялся спросить, как судьба свела ее с Галиган и тем оскорбить, невольным подозрением в связи.
Он лишь благодарил Создателя, что снизошел до создания чуда лично для него, да все пытался избавиться от комка, что встал в горле. Его губы вымучивали робкую улыбку подбадривания, когда Исвильда решалась посмотреть на него, а взгляд все стремился прочитать в ее глазах ответы на все его вопросы.
Когда на дороге появился Гарт, Оррик был еще не готов к встрече с кем либо, даже с другом. Его лицо хранило стойкую печать растерянности, радости и печали одновременно, а глаза выдавали бурлящие в душе чувства, что готовы были рвануть наружу.
— Что опять случилось? — нахмурился Гарт, узрев состояние друга.
— Ничего, — глухо буркнул тот, стараясь не смотреть на товарища. Исвильда попыталась забрать поводья у Оррика, чтобы не вводить в раздражение Гарта, а его не ставить в неловкое положение, но Даган не отдал — улыбнулся ей ласково, чем изумил и насторожил Гарта.
Фогин подозрительно оглядел его, потом мальчика и качнул головой:
— Я говорил, проку от него не будет. Так и будешь тащиться, ведя лошадь на поводу?… Орри?! Да что случилось?!
— Ничего, мессир, — прошептала Исвильда. — Я отстал.
— Это уже все заметили! — переводя растерянный взгляд с мальчика на друга, скривился Гарт. — Так мы будем остальных нагонять, или ну, их?
— Будем, — заверила девушка, взглядом заверяя Оррика — я смогу, честно. Тот кивнул и ускорил шаг рысака, постепенно переводя его в бодрый темп.
Вскоре лошади мчались во весь опор, но Оррик чутко следил за девушкой. Стараясь идти рядом, корпус к корпусу. С другой стороны мчался озадаченный Гарт, которого все больше приводило в шок трепетное внимание друга к мальчику. Ему так и хотелось встряхнуть того, рявкнув в лицо:
— Что ты делаешь?!
Но времени и возможности пока не было.
Они быстро нагнали отряд, что замедлял ход приближаясь к придорожному кабаку. Галиган то и дело оборачивался и спешивал коня, с беспокойством поглядывая на Исвильду. Но как только убедился что с ней все в порядке — успокоился, а Орри хоть и одарил его странным взглядом, но ни раздраженным, ни недовольным не выглядел, это дало герцогу повод думать, что все в порядке и братец не замучил девушку упреками и нотациями.
А вот вид Гарта ему не понравился — мрачен тот был, как идол кельтов.
Но да Галиган-то какое до того дело?
— Час на отдых! — бросил Оррик, одарив воинов. И лишь двое из отряда поняли, что его щедрость вызвана желанием дать передышку Исе, который значительно утомился. Галиган чуть заметно улыбнулся, порадовавшись за девушку: налаживаются отношения супругов.
А Гарт тяжело запыхтел, не зная, что думать о происходящем. Мысль о том, что Оррик влюбился в парня, была кощунственной и до того грязной, что его мутило, но иного объяснения поступкам друга он не находил. Забота, заботой, но взгляд Оррика был далеко не опекунским — он был влюбленным до безумия, взволнованным до несдержанности и восхищенным до благоговения.
Таким Оррика Гарт не видел даже в дни бурных любовных похождений.
В кабаке у Туле было людно. Прекрасный эль и собачье пойло под гордым названием — пиво, всегда было вдоволь и к услугам приезжих.
Отряд вольготно расположился за столами, получив милостью начальника час на отдых.
Оррик отпихнул заснувшего пьянчужку со скамьи, очищая место для Исвильды, и взяв ее за руку, помог сесть, ничуть не смущаясь недоуменных взглядов. Плевать ему было на весь мир.
Глянул на любопытных, как мечом огрел и те поспешили умерить интерес, переключившись на обед и славный эль Туле, за который щедро заплатил Галиган.
Оррик хмурился, глядя на заказанные им блюда для их стола, что расставлял мальчишка-слуга. Мужчина почувствовал себя униженным понимая, что не сможет обеспечить Исвильде должный комфорт и внимание, учитывая, что он нищ. А если учесть, что он еще и не так красив и не столь изыскан в одежде и манерах как Галиган, который просто раздражал его донельзя своими теплыми, лучащимися нежностью взглядами, обращенными на девушку, то получалось, что ничего он не может дать желанной женщине кроме своих рук, сердца, сил и жизни. Не мало ли этого для нее?
О, эти взгляды! Девушка ласково смотрела на Галиган, тот на нее, а Оррик сгорал от ревности и ярости, чувствуя себя никчемным болваном, которому нечего дать. А значит, не о чем и мечтать.
— Галиган знает, кто ты? — качнулся к уху девушки.
Исвильда испугалась, что тот выдаст ее, и замотала головой, умоляя молчать.
У Орри от сердца отлегло — пусть Галиган сколько угодно павлина изображает — доверяет-то Исвильда лишь ему, значит, верит, что защитит, не предаст, поможет. Оррик ласково улыбнулся ей, взмахом ресниц подтвердив: не выдам и пока жив, волосу с твоей головы упасть не дам.
И как озарение пришло решение — почему бы не использовать деньги карги, что он отдал Гарту? Исвильда не должна нуждаться, не должна зависеть от Галиган или еще кого-то.
Видя, что брат направился к их столу с кувшином эля, Оррик толкнул Гарта, который с вожделением смотрел на запеченного карпа, решая с какой стороны начинать его терзания.
— Отдай кошель карги.
У Гарта аппетит пропал — он отодвинул блюдо с рыбой и упрямо заявил:
— Не дам!
— Дай!
— Нет, Орри, они нам при дворе пригодятся, развод тебе купить.
— Мне надо, — требовательно протянул руку.
— Сейчас-то зачем? — зашипел на него Фогин. — За еду заплачено, трат не предвидется, — и решительно откинул протянутую руку друга. — Не глупи, будет надобность, отдам, а пока со мной побудут! Не умрешь!
— О чем спор? — спросил Галиган, присаживаясь напротив девушки.
— Погоду обсуждаем. Колено у меня болит, видать к дождю! — бросил Гарт, демонстративно вгрызаясь в куриную ножку.
— Жмот! — процедил Оррик.
— Угу, — подтвердил тот, подвинув другу блюдо с курицей. — Прошу.
— Ладно, ночью вытрясу, — пообещал шепотом, чтоб ни девушка, ни брат не услышали. И принялся за обед, чтобы хоть чем-то занять себя. Аппетита не было — внутри все дрожало от пережитого шока и осознания, что Исвильда рядом, жива, здорова, переплеталось с неверием. Взгляд то и дело устремлялся к девушке, чтобы удостовериться в ее реальности.
Она торопливо ела, стараясь ни на кого не смотреть, и можно было позавидовать ее аппетиту не пострадавшему от усталости и пережитых волнений, но радости Оррик не испытывал. Наоборот все больше мрачнел и печалился, с горечью понимая, что Исвильда нередко голодала. Жалость, сжав сердце, возбудила желание добраться до тех, кто обрек наследницу благородных Де Ли на подобные испытания.