- Кстати, могу тебя обрадовать, долго нам здесь жить не придётся. Сердюк обещал, что не больше недели. Потом дадут что-то более пристойное.
- Ну хоть какая-то радостная новость. А что он ещё говорил, когда я ушла?
- Сказал что вечером к нам зайдёт. Пропуска выдаст, потом покажет, где питаться будем.
- А про постельное бельё он ничего не говорил?
- Про постельное? Да нет, ничего.
- Ну вы мужики, даёте. Про пропуска узнали, а про то, на чём спать будем не знаете.
- Может он забыл просто? Думаю, что на голом матрасе нам спать не придётся.
- Я тоже так думаю, но всё же. Мы же с поезда, может мы отдохнуть хотим, поспать в конце концов.
- Боюсь, что тут уж ничего не поделаешь, - развёл руками Бондарь, - надо до вечера ждать.
- Ладно, не будем тебе мешать. Пошли Леха.
Мы распрощались с Лидой и вышли в коридор, хотя что тут прощаться, если происходящее за стеной было прекрасно слышно и при желании можно было переговариваться не повышая голос.
- Лёха, пойдём покурим, - неожиданно предложил мне Саня.
- Ты же знаешь, что я не курю, - удивился я.
- Ну значит подышишь за компанию, - ответил Бондарь.
- Хорошо, идём.
Мы вышли на крыльцо и Саня, достав из пачки "Винстона" сигарету, прикурил её, и, затянувшись, сказал:
- Ну ты и тормоз, Лёха. Помню я что ты не куришь. Просто поговорить хотел без лишних ушей.
- Говори, что хотел, а то на улице прохладно что-то.
- Хотел я тебе предложить по району прогуляться. Это же мой родной город. Вот и интересно, как он в прошлом выглядит, чем живёт.
- А не боишься, что мы гулять до ближайшего мента будем, а потом нас в кутузку живенько упрячут.
- Не боись. Документы у нас есть. А самое главное, мы ж не шпионы, и в случае чего НКВД нас из тюряги вытащит. Мы им на свободе нужны, а не на лесоповале. К тому же долго далеко ходить не будем. Так, по Нижнему посёлку пройдёмся и всё. Что бы успеть до шести назад вернуться.
- Если, ты так уверен, - с сомнением ответил я, - то можно и прогуляться. Только переодеться надо.
- Давай, переодевайся. Я тоже оденусь, и потом здесь на крыльце встретимся.
- Хорошо.
Я вернулся к себе, одел берцы, так что бы штаны были навыпуск - незачем обувь светить, да и глупо джинсы в армейские ботинки заправлять. Накинул куртку и пошёл к точке рандеву. Там же стоял Бондарь надевший кроссовки и ветровку.
- Палимся мы Саня, ох палимся.
- Не боись, Лёха. Мы ж не диверсанты, нам бояться нечего.
- Не внушает мне доверия твоё объяснение, ну да ладно. Назвался груздём, полезай куда скажут.
Мы спустились с крыльца и пошли по улице в сторону перекрёстка с дорогой идущей вдоль Тракторного завода, мимо ряда расположенных перпендикулярно к нашей улице близнецов барака в котором мы поселились, стараясь обходить грязь и особенно глубокие лужи. Из-за того, что недавно прошёл дождь, людей на улице было мало, и мы могли особо не бояться повышенного внимания к своим персонам.
Чуть дальше от нашего барака, через дорогу, находилось пятиэтажное здание, архитектуру которого позже назовут Сталинской. На многих балконах этого дома, несмотря на недавний дождь висело сохнущее бельё. В общем мне всё это очень напомнило один из домов района ХТЗ в Харькове, мимо которых я проходил не одну сотню раз. Такое же кирпичное здание с высокими потолками, узкими окнами и маленькими балкончиками. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Ведь соцгородок ХТЗ был построен примерно в тоже время, что и этот посёлок, в котором я сейчас находился. Правда, больше пятиэтажных зданий мне не встречалось. Все остальные были либо одноэтажными либо двухэтажными. Судя по тому, как выглядел район ХТЗ в начале XXI века, думаю, что и этот соцгородок не сильно изменился в будущем, если конечно он не был уничтожен во время боёв.
Мы с Бондарем перешли дорогу у перекрёстка, когда к нам прицепилась вышедшая из-за угла пятиэтажки старая цыганка.
- Яхонтовые, давайте погадаю, - стала она приставать к нам.
- Отвяжись, не надо нам гадать, - ответил я.
- Бриллиантовые, старая Аза ещё никого не обманывала. Провалиться мне на этом месте, если я вру. Давайте я вам погадаю. А если я совру, то и денег с вас не возьму.
- Ладно, давай, - раздраженно ответил Бондарь.
- Саня, не гони. Они же шарлатаны все. Да ты это должен знать. Не маленький.
- Пусть гадает уже, лишь бы отцепилась, - сказал Бондарь, протягивая руку.
- Аза ещё никому врала, - удовлетворённо сказала старуха, вглядываясь в ладонь Сани, - была у тебя дорога дальняя, - начала цыганка
- Допустим, было такое.
- А до этого горе большое.
- И это, допустим, было, - грустно ответил Саня
- А перед ним, - тут у старуха замолчала, затем у неё, словно от ужаса, исказилось лицо, и она крикнула отталкивая от себя руку Бондаря, - прочь.. прочь... сгинь нежить.
- Постойте, вы же ещё не закончили, - сказал Саня.
- Закончила я. Не буду больше гадать, - ответила цыганка.
- А как же деньги?
- Не нужны мне твои деньги, нежить, не подходи ко мне, - сказала старуха, отходя от нас быстрым шагом. Думаю, что если бы она могла, то уже бежала бы.
- Странная она какая-то, - сказал я, покрутив пальцем у виска, - сумасшедшая, наверное.
- А ведь она права, Лёха. Дорога - это наша поездка из Харькова. Горе - это моя жена и дочка, оставшиеся в Волгограде. А нежить - так ведь мы же не родились ещё. А теперь, может, и не родимся никогда. Вот и не выдержала старушка этого.
- Ну и фиг с ней. Слушай, а ведь тут, если я всё правильно себе всё представляю, должна быть рядом Волга.
- Так она же недалеко от нашего барака. Как земля подсохнет, сходим на пляж, прогуляемся. А пока, думаю, стоит обратно к нашим возвращаться.
Вернувшись к себе, я от скуки начал читать Беляева, и сам не заметил, как увлёкся книгой. От чтения меня отвлёк звук подъехавшей к дому машины. Я услышал, как выключился мотор, и заинтересовавшись нежданными гостями, вышел в коридор, где встретил Бондаря Через минуту, в барак вошёл Сердюк.
- Что-то вы рано приехали. До шести ещё полчаса.
- Я вам постельное бельё привёз. Сейчас водитель его занесёт.
Каждый из нас расписался в ведомости о получении комплекта белья, и получил наволочку, две простыни, пододеяльник и два полотенца - маленькое вафельное и большое махровое. Затем, когда с бельём было закончено, Сердюк отпустил водителя обратно в машину и, достав из офицерской планшетки стопку новеньких пропусков, приступил к их выдаче.
- А сейчас, товарищи, раз уж мы закончили с официальной частью, - сказал Сердюк, закончив с пропусками, - я бы хотел пригласить вас на завод, где состоится банкет, в честь вашего прибытия.
- А вы не могли раньше сказать, что будет не простой ужин, а банкет? - возмутилась Лида, - я бы хотя бы себя в порядок привела.
- Девушка вам не угодишь, и так не так и этак. Хотя 15 минут у вас есть.
- Скажите, а в душ до банкета сходить здесь никак нельзя? - поинтересовался я.
- Боюсь, что вам придётся ближайшую неделю заводским душем пользоваться. Вы уж потерпите.
- Плохо. Ну ладно.
Я решил повыделываться, и надел футболку с изображенным Т-34. Сердюк, увидев это недовольно нахмурился, но ничего не сказал. Бондарь, как и я, был в самой обычной одежде. А вот Лида разошлась, успев за 15 минут не только накраситься, но и переодеться в самое настоящее вечернее платье. Как, а главное зачем, она его умудрилась притащить с собой в Сталинград, я даже не знаю. Наконец, вся наша компания был готова, и мы сев в автобус, поехали на завод.
Как оказалось, столовая, в которой намечался банкет, была совсем рядом с проходной. Она представляла собой одноэтажное здание из красного кирпича с высокими потолками и большими окнами.
Перед входом нас ожидал целый "комитет по встрече", возглавляемый представительным товарищем, представившимся Борисом Яковлевичем Дулькиным, директором завода. Рядом с ним стоял задумавшийся о чём-то своём главный конструктор Алексей Васильевич Сапожников и ... главный технолог. Когда знакомство было окончено, нас пригласили пройти в здание.