Сейчас же всё было иначе. Среди митингующих уже были видны самодельные плакаты с надписями типа: "Долой палача!", "Свободу независимому Харькову", "Свободу Валкнису", "Пилипко=НКВД=Гестапо".
Червоненко, выйдя из служебного "Мерседеса", недовольно поморщился. По нынешним временам, вот ещё одна насмешка, кричать на каждом углу о преступлениях власти и продажности её СССР было по меньшей мере необдуманно. Но, тем не менее, собравшиеся здесь, видимо совсем потеряли связь с реальным миром за годы независимости, и не понимали, что такие лозунги могут привести к травмам не совместимым с жизнью. Раньше Червоненко может и не обратил бы внимания на митинг под окнами Госадминистрации внимания, но теперь, подобные высказывания могли повредить и новоявленному областному руководству. Если Пилипко и просил не использовать крайних мер, потому что непосредственной угрозы городу не было, то Червоненко не мог на это пойти. Проблему нужно было решить раз и навсегда. Что бы потом ни у кого не появлялось желания митинговать. Генерал-майор попросил у стоявших в оцеплении милиционеров громкоговоритель и обратился к митингующим:
- Меня зовут Андрей Николаевич Червоненко. Как наверное многие из вас знают, я являюсь главой МВД в Харьковской области. Я обращаюсь к вам официально. В городе объявлен комендантский час и любые несанкционированные митинги запрещены. Вы обязаны покинуть площадь в течении часа. Если вы этого не сделаете, то мы будем вынуждены применить меры для того чтобы митинг прекратился.
- Вы не посмеете, - вдруг истошно завопил какой-то низенький толстый и лысый тип в больших очках, - это нарушение прав человека. Мы не будем подчиняться преступникам, которые для захвата власти пошли на переворот. Вы не в Африке находитесь, и не в Южной Америке, где тамошним Пиночетам всё дозволено. Вы ответите за свои преступления. Демократический мир узнает о том, что здесь происходит.
Червоненко лицо доморощенного оратора показалось смутно знакомым, как будто он уже видел где-то его, но вот только не мог вспомнить где. Но времени на воспоминания не было, давать почувствовать свою силу и возможность не подчиняться власти собравшимся здесь людям было нельзя, поэтому Андрей просто достал из кобуры пистолет и выстрелил в в грудь возмущающемуся оппозиционеру. Находившиеся на площади как митингующие, так и милиционеры, на мгновение застыли от неожиданности. Червоненко же спокойно вложил табельный Форт-12 в кобуру, снова взял громкоговоритель и ответил:
- Вы не в 2008 году, и вы не на Майдане. Здесь нет правозащитных организаций. В городе комендантский час, любые собрания населения запрещены. По нарушителям милиция имеет право открывать огонь. Видимо вы не достаточно уяснили себе эти правила. Мне пришлось разъяснить их доступным для вас способом. Любой, кто не покинет площадь через 15 минут, будет арестован по обвинению в попытке захвата власти.
Червоненко отвернулся и вошёл в здание администрации, где его уже ожидали. По пути генерал приказал оказать раненому медицинскую помощь, если она ему ещё необходима. Уже поднимаясь по лестнице Андрей вспомнил, где он видел подстреленного им человека. Это был известный российский оппозиционер Карпов, неизвестно каким образом, к своему несчастью, оказавшийся в момент переноса в Харькове.
Несмотря на то, что проблема с митингом была решена, на душе у Червоненко осталось неприятное чувство. Ещё бы! Не каждый день генералу приходилось стрелять в живых людей. Всё ж таки не Джон Рембо, косящий недругов пачками. А уже человек возрасте, имеющий семью, детей. Как только вспомнил о семье, тут же захлестнули тщательно подавляемые мысли о детях от первого брака - сыне и дочери, проживающих в Киеве. Хотя Андрей и давно развёлся с первой женой, но отношения с детьми не прерывал, и частенько навещал их во время поездок в Киев. Дети уже были взрослыми, имели свои семьи, у сына в прошлом году родилась дочка, но Червоненко всё равно, глубоко в душе, воспринимал их как маленьких. А теперь, когда он не сможет их больше увидеть, очень жалел, что не уделял им больше внимания, когда была возможность. Подобная ситуация сложилась и у жены, все родственники которой проживали за пределами Харьковской области. Так что, если Червоненко ещё легко отделался. Эта самоирония заставила генерал-майора грустно улыбнуться.
От мыслей отвлёк звонок мобильного телефона. Их работу смогли восстановить буквально сегодня утром. Поэтому мелодия, раздававшаяся в трубке, звучала несколько непривычно. Видимо отвык за четыре дня.
Звонил начальник тюрьмы, находящейся на ХТЗ - районе города, получившем своё название от тракторного завода, расположенного там. В ходе разговора Червоненко узнал, что среди заключенных, узнавших о переносе, начались волнения. И начальник тюрьмы просил прислать подкрепления, для помощи в усмирении недовольных. Андрей сказал, что свободных людей у него и так нет, но тем не менее, обещал помочь чем сможет. Пока же рекомендовал применять оружие не думая о возможных последствиях - если заключённые захватят тюрьму, то проблем будет уйма.
Закончив разговор, Червоненко посмотрел на трубку. По-хорошему сейчас нужно было звонить Пилипко и докладывать о проблемах с зеками, но тогда комендант, и так пользовавшийся широкими полномочиями, фактически полностью погрёбет под себя милицию, а этого генерал-лейтенант допускать не собирался. Пока ещё ничего не устаканилось, можно было добиться много, а потом будет поздно. Поэтому Червоненко не стал звонить Пилипко, а решив урегулировать проблему своими силами, позвонил командиру отряда "Беркут". Выдав ему приказ о помощи охране тюрьмы, Андрей наконец-то спрятал телефон в карман, и смог заняться свои непосредственными делами, для решения которых он и прибыл в Госадминистрацию.
Заканчивалась первая неделя, проведённая в новом для нас мире. Хотя всего 7 дней тому назад мы жили в уютном, как теперь казалось, 2008 году, по личным ощущениям весь мой период жизни до переноса был далёким и нереальным. Думаю, что так было и у большей части населения. Нет, конечно, были люди, для которых ничего толком не изменилось, но таковых было совсем немного.
Что можно сказать о нашей жизни за эту неделю? Да ничего хорошего - деньги стремительно обесценивались, те магазины и супермаркеты, которые работали в первые дни после переноса, теперь крупно об этом жалели - ну я бы на месте их хозяев точно пожалел об этом - что значат в этом мире несколько дополнительно заработанных тысяч гривен, когда эти скоро будут просто валяться на улице. Поэтому все крупные магазины не работали уже в среду вечером. Продолжали торговать только мелкие ларьки и перекупщики на рынках. Буханка хлеба, например, на базаре стоила около 10 гривен, при цене в 2 гривны до переноса. Хотя даже спекулянты предпочитали брать плату за продукты не деньгами, а материальными ценностями. В этой ситуации меня откровенно обрадовало оперативная реакция нашего нынешнего областного руководства, которое ввело карточную систему. Эта нововведение хоть и помогло как-то разрулить ситуацию, но вызвало многочисленные кривотолки и пересуды.
Это неудивительно, ведь такая система далека от идеала, и при желании её можно было обойти, чем предприимчивый народ и занимался.
Очень тяжело пришлось жителям домов, в которых не было газопровода, а пищу готовили на электроплитах. Электричество подавали по графику - утром 2 часа с 6:00 до 8:00 и вечером с 18:00 до полуночи. К сожалению, моя квартира находилась в таком электрифицированном доме, и поесть что-нибудь горячее получалось только утром или вечером. Хотя о чём это я? Всё равно днём я находился на заводе и наличие или отсутствие электроэнергии дома меня мало волновало. А вот вечером пришлось похуже - мою привычку засиживаться до часу или двух ночи в Интернете пришлось пересмотреть. Кабельное телевидение окончательно загнулось и мне пришлось лезть на балкон устанавливать старую телевизионную антенну. Впрочем толку от неё было немного - работал только один местный канал, ещё до переноса считавшийся унылым до чрезвычайности, а теперь словно руководство канала сошло с ума - показывали исключительно фильмы о Второй Мировой Войне и к новости. В ход пошли киноэпопеи Озерова, "В бой идут одни Старики" и всё, что смогли найти в архивах. Хотя были и современные киноподелки, но их было значительно меньше. А хуже всего дела обстояли с хранением скоропортящихся продуктов из-за перебоев в подаче электричества холодильник постоянно размораживался, и хранить там какой-нибудь суп стало невозможным. А с учетом того, что на улице было лето и погода стояла жаркая, было ещё хуже.