— Да, сам он не катит. А вдруг он или его баба — чьи-то родственники? — идея, пришедшая в голову, показалась Соломину достойной внимания. — Тогда, чисто теоретически, захватывать его в заложники имеет смысл. Перепуганные родные, выкуп, и все такое… Допустим, что это — так. Тогда судьба остальных меня радует не очень: расстрел перед камерами раз в час или в сутки — не лучшая перспектива, которую можно представить. Да и зачем брать так много? Можно обойтись двумя-тремя. От силы — четырьмя… Тогда и корабль можно брать поменьше, не такой роскошный, зато быстроходный… Нет, что-то не вытанцовывается…
— Геннадий Михалыч! А вы ныряете с аквалангом? — дернув его за рукав, поинтересовался Кошак.
— Ныряю… — буркнул Соловей.
— Ну да, нашел, кого спрашивать… — хихикнул парнишка. — Тогда я буду плавать рядом… Вы не против?
— Договорились… — выбравшись на верхнюю палубу, улыбнулся Геннадий, и, оглядев компанию отдыхающих, занявших все лежаки, вернулся к своим мыслям.
— Итак, допустим, что нас все-таки возьмут в заложники. Даже если я не понимаю причин, они могут иметь место быть. Что я смогу противопоставить команде? Боюсь, что ничего: нас одиннадцать пассажиров. В семи каютах. Членов команды я видел пока только шестерых, но на яхте их наверняка больше. Ну, пару-тройку я положу.
Что дальше? Остальные берут хотя бы одного нашего, и я буду вынужден сложить захваченное оружие. Прям как в кино, бля. Потом меня пару раз саданут мордой о палубу, расквасят лицо и пристрелят первым. Для полного счастья. Опять же, дураками они не могут являться по определению, поэтому для нейтрализации единственного способного оказать сопротивление мужика вряд ли пришлют девочек младшего дошкольного возраста. Кроме того, кто им мешает использовать газ или что-нибудь в том же духе? Никто… Блин, что-то перспективы тухленькие…
Свалить на ходу? Пара водных мотоциклов тут есть… До берега доберемся… Но тогда придется бросить остальных на борту. Блин, что делать-то? Допустим, я захвачу капитана, и потребую вернуть яхту в порт. Если ДО мероприятия, то меня упекут в психушку. Или сочтут террористом. А это — жопа. Если ПОСЛЕ, то не факт, что именно капитан тут главный босс, и его жизнь команде сильно дорога…
Устроить аварию с двигателями? Парусов у яхты нет, значит, ход она потеряет. Но наличие сообщников на берегу даст мне от силы несколько часов на… что? Хрен его знает…
— Геннадий Михалыч! Прикиньте, тут раньше водились самые настоящие пираты!
Плавали себе на парусниках, захватывали галеоны с золотом, топили всех подряд и пили ром! — Ленька, открыв очередные двери, восторженно присвистнул: — Ого, тут даже небольшой спортзал есть! Офигеть! Смотрите — гантели, велотренажер!!! Вот это кораблик! Хотели бы такой?
— Пожалуй, нет… — усмехнулся Соловей. — Представь, сколько стоит одна его заправка? А стоянка? А зарплата команде?
— Ужас… — поморщился Кошкин. — А если не думать о деньгах?
— Ну, чисто теоретически было бы интересно. Но и жить тогда я должен был бы не в Москве. А, значит, вы пролетали бы без тренировок… — хохотнул Соломин.
— Э, нет! Вы от нас никуда не делись бы! Мы бы тоже жили рядом, и после тренировки плавали бы с вами по океану. Девчонки валялись бы на лежаках или сидели в джакузи, а мы бы носились вокруг яхты на водных мотоциклах и охраняли бы всех от пиратов!
— Круто! — восхитился Соловей.
— Ага! А тут они есть? Я читал, что в Африке, в Сомали их навалом… Тут, кстати, далеко?
— До Сомали? — улыбнулся Соломин. — Достаточно… За полчаса не доплывешь…
— Это плохо… — расстроился мальчишка. — Вот напали бы они на нас, а вы бы их р-раз, два, и на корм акулам! А девочки бы вешались вам на шею и плакали бы от счастья!
— Какие девочки? — отгоняя от себя мысли о реально возможных проблемах, хмыкнул Геннадий.
— Да какая разница? — поморщился Кошак. — Мало ли баб на свете? Главное, чтобы оценили героизм…
— Фантазер! Ладно, что делать будем?
— Пойдем на нос, пожалуй! Хочу почувствовать себя впередсмотрящим…
Глава 25. Хранитель Эол
— Слышь, Эол, а где твои чертовы стихи? — возмущение в голосе Глаза было абсолютно нешуточным. — Когда не надо, блин, ты печешь их, как пирожки, Лермонтов, е-мое… А эту хрень проспал, как лох педальный! Че за фигня? За тобой косяк, в натуре!
— Глаз прав! — поддержала мужа Беата. Только не таким злым голосом. — Что, твоя Муза, увидев рядом с тобой Лойшу, устроила забастовку?
— Не знаю… — понуро глядя в пол, пробормотал Хранитель. — Последнее время ни разу ничего не писалось. И даже ощущений, что может, не было…
— Все, талант угас, завяли помидоры? — скривился в гримасе Щепкин. — Блин, а с ними было как-то попроще. Да, в них хрен что можно было понять, но хоть ощущение того, что скоро жопа, было! А сейчас мы все просто не при делах! Кстати, что это за уроды?
— Анализ не закончен… — покосившись на монитор, вздохнул Эол. — Пока понятно только то, что с цивилизацией, которая их создала, мы не сталкивались.
— Точно? А с чего ты это взял? — спросила Беата.
— Трудно объяснить на пальцах, но, судя по результатам анализов, спектр их светила чем-то отличается от тех, которые есть в нашей базе данных.
— А откуда ты знаешь, какое у них светило? — удивился Арти. — Я что-то не успел заметить чего-либо за порталом.
— Я же говорю, анализы тел андроидов! — слегка разозлился Хранитель. — Радиоактивный фон и что-то там еще… Подробнее скажу позже — никак не оклемаюсь…
— Сходи в регенератор… — подала голос Хвостик.
— Наверное, придется… Кстати, броня-то у них тоже довольно интересная… — прочитав очередной абзац, хмыкнул Эол. — Такой сплав нам тоже не знаком…
— Вот цивилизаций-то развелось! Как тараканов… Дустом их надо, дустом… Или чем-нибудь посерьезнее… — злобно буркнул Вовка. — А то уже порядочно достали…
Куда ни плюнь — борьба за мировое господство. Тьфу, блин, суки… Удавил бы…
Кстати, этот их чертовый режим самоликвидации — редкое скотство. Изуродовали весь зал… Да и поговорить не с кем… Нет, но все же, что с Пророчествами-то, а? Пошарь по сусекам, напряги извилины и выдай что-нибудь эдакое, типа: «Придут крутые пацаны, братишки Ольгерда, и сразу виновен ты, иль нет вины вобьют тебя в асфальт, заразу! — Ого! — удивился Эол. — Ну, ты даешь…
— А то! Знай наших… — гордо выпятив грудь, Глаз посмотрел на жену и, подмигнув, подставил щеку для поцелуя.
— Эх, надо же?! — Эол вскочил на ноги, покачнулся и вцепился руками в спинку своего кресла. — Я старый дурак! Ждите здесь!!!
— Щаззз!!! — хором завопили все трое.
— Что-то вспомнил, склеротик? — поддержав пошатывающегося Хранителя, ехидно поинтересовался Щепкин.
— Угу. У меня в комнате, в шкафу — куча пророчеств, написанных еще до того, как я с вами связался… Может, стоит пошарить там? Мало ли, вдруг я уже писал о том, что происходит сейчас?
— А ведь в натуре, может быть и такое… — Вовка, устав дожидаться, пока качающийся на каждом шагу Хранитель доберется до двери, подхватил его на руки и выскочил в коридор.
— Ну, ты и гад, Вовка! — вдогонку завопила Беата. — Как ты можешь его — и на мое место?
Эолу было не до смеха: пытаясь вспомнить, было ли среди написанного что-нибудь про то, что произошло несколько часов назад, он даже не обратил внимания на шутку. Как и на то, что передвигается не сам… …Первым что-то подходящее нашла Беата: вскочив на ноги и выставив перед собой развернутый блокнот, она дико посмотрела на Эола и пробормотала:
— Что-то мне это совсем не нравится!
— Читай уже, блин!!! — возмутился Глаз. — Нравится, не нравится… какая, нафиг, разница?
— Ладно, слушайте… — Хвостик мрачно уткнулась в строчки, показавшиеся ей важными, и, вздохнув, продекламировала:
— Там, в Зазеркалье, надо выжить
И, отослав за небо ЗНАК,
Занять средь тех, кто Страшен, нишу… …Циркач, Танцовщица, Чудак и те, отмечен кто Войною ворвутся в город тех, кто жив наполовину… Все иное…