Ярл притянул Талин к себе, лаская губами розовое ушко. Предводитель пиратов не уставал наслаждаться жизнью; проклятье было снято навсегда, и он впервые за тридцать лет смог вкусить покой и негу. Талин быстро ответила на его притязания. Орландо, единственный наследник Западного Дома, был самым реальным претендентом на корону Вот Нордена.
Они лежали, укрывшись теплыми меховыми накидками, на том самом ложе, где восемь лет назад она впервые сплелась в любовном порыве с победителем Геторикса. Но королева ничего не знала об этом, память ее хранила лишь смутные воспоминания о прожитых годах. И Ричарду Блейду не хватило место в капризном сердце Владычицы Севера.
— Конечно, дорогая, но Дик… Что ты скажешь ему об отце?
Он протянул руку и отхлебнул вино из кубка; в нем не было яда.
Талин улыбнулась лукаво и, взяв гребень, запустила его в свои густые душистые волосы.
— Правду. Когда он чуть подрастет…
— Правду?
— Ну да. Ведь Блейд не его отец. Настоящим отцом был один стражник… мне пришлось соблазнить его, чтобы бежать от этой ведьмы Беаты. В тот же день мы повстречались с Блейдом, и я решила, что куда разумнее считать ребенка сыном принца Лондонского. На то, что мальчик родился чуть раньше срока, никто не обратил внимания. И я никогда не говорила — она прервалась, заметив странное выражение на лице Ярла. — Что с тобой, милый?
Безумным остановившимся взглядом уставился он на Талин. Кубок выпал из его рук, алое вино кровавым пятном впиталось в льняную простыню.
— Ребенок… не от Блейда?.. — повторил он по слогам, судорожно хватая ртом воздух.
— Ну да. Я же сказала тебе!
Ярл вскочил, не помня себя от гнева, но его не держали ноги.
— Проклятая сука! Как ты могла?! — Королева непонимающе подняла на него глаза, но дверь уже захлопнулась, и от резкого колебания воздуха погас пламенник на стене
Не замечая ничего на своем пути, черным смерчем летел он по коридорам замка, сшибая всех, кто не успевал вовремя убраться с дороги, и, выбив ударом ноги дверь, ворвался в покои Абдиаса. Старик поднялся ему навстречу из-за стола, заваленного грудами рисунков и чертежей.
Обезумевший, с налитыми кровью глазами, Ярл подскочил и через стол вцепился советнику в глотку.
— Ребенок не его… Ты знал?.. — прохрипел он.
Невзирая на боль, старику удалось усмехнуться посиневшими губами.
— Да, презренный! Знал! С самого начала! Все, что я говорил и тебе, и этому бедняге Блейду насчет хьора — ложь! Он прекрасно заметен в любом возрасте. И у маленького Дика его не было никогда!
— Но ты… ты… — Ярл бился, не в силах совладать с какой-то мыслью, и торжествующий Абдиас вновь пришел ему на помощь.
— Да, я! Я подстроил все это! — Ярл конвульсивно сжимал руки. Старик хрипел, на губах пузырилась кровавая слюна, но он не переставал говорить, торопясь высказаться до конца. — Я знал, что ты попытаешься возродить Хейра. Знал про реликвию, про топор… Оставалось только подставить Наперсника Бога! Такого, чтобы тебе и в голову не пришло заподозрить неладное. Ты узнал от друсов, что сам Блейд обладает хьором… Но он тебе был не по зубам! Оставался мальчик. Я не знал, что ребенок от серва Беаты, но мне было все равно! Главное, у него нет хьора, и поэтому Хейр обречен! Он слишком слаб, чтобы выйти из тела сейчас. Он пленен — хуже, чем в топоре! Еще десять дней, и все будет кончено. Кончено! Конче…
Он не договорил, обратившиеся в тиски руки Ярла сжались на его горле мертвой хваткой. Тело старика конвульсивно дернулось, глаза выкатились из орбит, вывалился изо рта язык… он обмяк и затих навсегда.
Ярл недвижимо стоял над трупом. Он не мог думать ни о чем, кроме того мгновения, когда ему придется предстать перед Хейром. И выдержать пламенноокий взгляд янтарных глаз с золотыми ободками вокруг зрачков! Взгляд бога, от которого не скроется ничего…
Жуткий хохот окрасил ужасом сумеречные своды Вот Нордена. Хохот, в котором не осталось ничего человеческого. Хохот, подобный вою волка в канун новолуния, плачу звереныша, в сумрак ушедшего…
Глава 16. Возвращение
— …Итак, друг мой, провалявшись на гнилой соломе несколько дней, я с вашей помощью покинул мир этой кровавой пасторали, где в первый раз за все время своих странствий ощутил беспомощность. Можно привыкнуть к холоду, голоду и крови, но никогда не удастся смириться с людским вероломством. Во всяком случае, у меня эго не получалось никогда.
Ричард Блейд отхлебнул виски, стряхнув пепел сигары в лаковую китайскую пепельницу, изображавшую дракона, кусающего себя за хвост. Они с Хейджем сидели в гостиной его лондонской квартиры, и странник уже с полчаса делился впечатлениями о мире Альбы. Речь касалась не столько фактов, сколько эмоций, ибо подробный отчет Блейда уже был проанализирован и размещен в архиве. Хейдж знал все, что происходило с его посланцем в мире Четырех Богов; однако он внимательно слушал странника, стараясь не упустить ни единого слова.
— Мне многое там казалось удивительным, — продолжил Блейд. — Говоря откровенно, я поражаюсь, как мог не заметить всего этого в первый раз. Словно был слепым! Альба представлялась мне заурядной средневековой страной, где властвуют огонь, железо и кровь, но на поверку это оказался совсем иной мир, запутанный, как лабиринт… Я ведь безбожник, Джек, атеист… и это до сих пор не позволяет мне поверить в случившееся. Боги! Я склонен к другим объяснениям… возможно, биологические мутации, массовый гипноз и черт знает что еще. Но объяснить все это сверхъестественными причинами…
Блейд замолчал, нервно затянулся и налил еще виски.
Хейдж воспользовался внезапной паузой, чтобы спросить:
— Вы упомянули, Ричард, что вам показались странными какие-то мелочи. Могу я об этом услышать поподробнее?
Странник нахмурился.
— Пока я отбывал срок за похищение собственного сына, у меня было достаточно времени, чтобы хорошенько поразмыслить. Я склонен объяснить некоторые факты, показавшиеся мне странными, типа скайрского вина или ритуала приветствия у пиратов, частичной амнезией. В конце концов, даже сейчас я вспоминаю свой первый визит туда какими-то кусками, обрывками… Но, Хейдж, я не мог бы не заметить в прошлый раз на небе Альбы второй луны! Объяснение одно — мой мозг устал. Он пробуксовывает, как автомобиль, угодивший колесом в канаву. Ваши тесты, конечно, поставят диагноз куда точнее…
Поднявшись, Джек Хейдж подошел к окну и несколько минут безмолвно наблюдал, как струйки летнего дождя стекают по фигурным стеклам. Постояв так, он словно принял какое-то решение и повернулся к Блейду:
— Не казните свой мозг, Ричард, — смущенно произнес он. — Вы тут вообще ни при чем! Просто мой метод… эта наводка по сознанию вашего сына… в теории она была куда эффектней, чем оказалось на практике! Вот и все, друг мой… Вы побывали в другой Альбе, не в той, что раньше…
Блейд резко вскочил, опрокинув стул.
— Что?! Вы в своем уме, Джек? Как такое могло случиться?
— Могло, — Хейдж покачал головой. — Мир, из которого вы вернулись — назовем его «Альба-2», — отстоит на один хроноквант от предыдущей Альбы. Той, где вы были в первый раз и где, возможно, нет никаких живых богов. И луна там одна-единственная…
Лицо Блейда стало жестким:
— Значит, где-то есть «Альба-3», в которой мой сын не стал жертвой бога?
— …или, наоборот, погиб еще в младенчестве. Мужайтесь, Дик! Мы все — лишь бумажные кораблики в водовороте мироздания…
Ричард Блейд сглотнул ком в горле, повернулся к окну… И вдруг ему показалось, что дождевые струйки на стекле рисуют лицо мальчика, который вечерами смотрит в звездное небо и шепчет: «Ты придешь, папа… Я знаю… Я буду ждать тебя… Ты вернешься…»