Прохладная ладошка легла на его лоб, возвращая в мир «Катрейи», безбрежности океанских вод и неба, уже начинавшего темнеть. Найла склонилась над ним, пряди темных волос падали Блейду на лицо, щекотали шею. Он порывисто прижал девушку к себе, шепча: «Жива! Жива!» — и даже не замечая, что сейчас на ней нет даже привычной коротенькой и прозрачной туники. Найла удивленно взглянула на него и, поглаживая мускулистое плечо, смущенно пробормотала:
— Ты кричал… Приснилось что-то плохое?
— Все уже прошло, малышка, — Блейд улыбнулся, передвинул ее повыше и начал ласкать губами розовый сосок. — Ты пришла меня успокоить? — поинтересовался он, на миг прервав это занятие.
— Замолчи! — изогнувшись, Найла легонько шлепнула его по губам и подставила другой сосок — такой же розовый и жаждущий ласки. Забрав его в рот, Блейд стал медленно водить языком по этому упругому бутончику плоти. Его руки раздвинули нагие бедра девушки, пальцы осторожно коснулись гладкой кожи ягодиц, ощущая сладостное напряжение мышц.
Его ладонь скользнула вниз, между ног, нежно сжав треугольник лобка. Найла коротко застонала, свела колени, будто пытаясь защититься, но пальцы Блейда уже проникли глубоко, поглаживая и сдавливая выпуклый трепещущий холмик. Внезапно он почувствовал влагу и понял, что девушка тоже сгорает от желания.
Блейд резко перевернул ее на спину и вошел. Найла опять вскрикнула, потом замерла, словно прислушиваясь к новым ощущениям, когда он начал мерно раскачиваться над ней. Ноги ее поднялись, обхватив талию Блейда, дыхание стало частым, прерывистым. Она застонала и вдруг подалась ему навстречу, сразу и безошибочно подстроившись к ритму его движений. Прижав губы к маленькому ушку, Блейд, сгорая от страсти и истомы, прошептал:
— Катрейя… моя катрейя!
Глава 6. Погоня
Прошло двенадцать дней. Зеленый Поток нес каравеллу в восточной части Кинтанского океана, разделенного линией экватора и двумя полосами водорослей на южную и северную акваторию. Скорость течения начала замедляться. Однажды утром Блейд, бросив за борт самодельный лаг — веревку с завязанными через каждый ярд узлами, — отсчитал время по ударам собственного пульса и погрузился в размышления. Потом он позвал Найлу.
— Малышка, мы идем уже не так быстро. И мне кажется, что большую «Катрейю» теперь несет на северо-восток.
Большой катрейей звалась теперь каравелла — покачивающийся под их ногами, изукрашенный резьбой корабль; маленькой — живой, теплой и нежной — была сама Найла.
Девушка повернула к Блейду лицо — глаза сияют, на щеках круглятся ямочки. Казалось, ей все равно, куда и сколько плыть, лишь бы не расставаться со своим возлюбленным. Их медовый месяц был в самом разгаре и развивался по классическим канонам: одни на роскошном корабле и в тропиках. Правда, Блейд уже дважды мыл палубу, но тело маленькой катрейи щедро благодарило его за то, что он холил тело большой.
Странник задумчиво посмотрел на восходящее солнце. Оно поднималось теперь справа от бушприта; значит, Поток — и судно вместе с ним — поворачивал к северу. Скорость течения, по его подсчетам упала с тридцати до двадцати пяти — двадцати четырех миль в час; воды Зеленого потока, разогнавшись в гигантской трубе между центральным и южным континентами, затормаживали свой бег в необъятных просторах Кинтанского океана.
— Ты что-нибудь слышала об этих местах? — спросил Блейд Найлу, сидевшую у его ног. Они находились на носу, позади мощной драконьей шеи, возносившей к солнцу катрейю, розовую наяду. Найла была такой же розово-смуглой и прелестной.
Девушка кивнула черноволосой головкой.
— Да. Но только слухи, сказки… Калитанцы не плавают в этих водах. В сущности, мы знаем только свое море… мы ведь отрезаны от океана полосой водорослей, — она задумчиво водила ноготком по палубе, словно рисуя невидимые линии морской карты: с запада — Ксам, на севере — Перешеек, северо-восток и восток — побережье Кинтана, с юга — непреодолимый барьер саргассов.
Блейд присел рядом и обнял ее за плечи.
— Что же ты слышала, девочка?
— Кинтанцы плавали далеко на восход. Там — цепь островов, они ограничивают океан с востока… Наверно, со дна поднимается горная гряда, и эти острова — ее вершины. Их очень много, больших и малых, они тянутся полосой шириною почти в пятьсот тысяч локтей, — больше сотни миль, быстро прикинул Блейд. — Это целая страна, от жарких краев до холодных вод… и за ней — другое море, еще один огромный океан. Но туда кинтанцы не прошли.
Блейд припомнил карту на экране автопилота. Благодаря ей он мог добавить еще кое-что к словам девушки. Островные гряды расходились от экватора симметричными дугами и к северу, и к югу; значит, подводный горный хребет, о котором говорила Найла, шел в меридиональном направлении от полюса до полюса. Вероятно, это была чудовищная стена, в какой-то степени уравновешивающая все континенты восточного полушария и разделявшая Кинтанский и Западный океаны.
— Все, что ты слышала, похоже на правду, — сказал он девушке. — Можешь взглянуть на карту в моей лодке — там, слева, на самом краю, помечены эти острова.
— Да, я видела… Только твоя карта крохотная… острова — как точки… ничего не поймешь.
Это было верно. Экранчик имел размеры с ладонь, и островные гряды пришлись на самый край; кроме факта их наличия, монитор в кабине флаера не мог подсказать ничего. Блейд не сомневался, что на экран можно было вывести изображение любой частя планеты в крупном масштабе — однако он не умел этого делать.
— Там, на твоей карте, весь наш мир, — задумчиво сказала Найла. — Значит, волшебники из Хайры побывали в каждой стране, во всех местах?
— Нет, — Блейд покачал головой, — Видишь ли, духи воздуха — прежде, чем опуститься в Хайре, — долго летали над миром и разглядывали его с высоты. Потом они составили эту карту.
Он твердо придерживался версии о хайритском происхождении своего странного аппарата. Что-то мешало ему рассказать девушке об истинной цели оборвавшегося над Зеленым Потоком полета; он даже старался пореже упоминать о таинственной южной земле, недостижимом айденском Эльдорадо.
Найла потерлась щекой о его обнаженное плечо.
— Видно, духи воздуха владели могущественной магией, — сказала она. — Что же они искали в твоей стране?
— Полагаю, места, где можно поселиться, и народ, который стал бы их почитать. Но у хайритов уже были свои воздушные божества — Семь Священных Ветров. Поэтому наши предки вырезали пришельцев и завладели их богатствами… всем, до чего дотянулись их руки и разум.
— Разве духов можно убить, Эльс? — Найла подняла на него удивленный взгляд.
— Конечно. Тех, кто обладает плотью — стальным клинком; бестелесных — забвением. Да, девочка, забвением можно прикончить любого бога!
Найла долго молчала, обдумывая эту мысль. Наконец она произнесла:
— Странные вы, хайриты… Бог — душа народа! Кто же станет убивать свою душу?
— Хайриты — не странные, Найла… народ как народ, — Блейд говорил, нежно поглаживая блестящие черные локоны. — Это я — странный хайрит… — Он пристально глядел вперед, туда, где ярко-оранжевый солнечный диск уже наполовину поднялся над океаном. — Ладно, не будем об этом. Хайриты почитают Семь Ветров тысячи лет и вовсе не собираются отрекаться от них. Но те духи воздуха, что опустились в наших степях пятьдесят поколений назад, были чужими. Поэтому-то хайриты и убили их.
Лаская головку Найлы, прильнувшую к его плечу, Блейд размышлял о том, что может произойти с могучим океанским течением, натолкнувшимся на чудовищный горный хребет. Естественно, оно должно огибать этот барьер… скорее всего — и с севера, и с юга. Значит, Зеленый Поток раздваивается? Это походило на правду; во всяком случае, становилось понятным, почему их корабль несет к северо-востоку. Они оказались в северной ветви течения; вероятно, если б «Катрейя» плыла пятьюдесятью милями южнее, судно повернуло на юго-восток и он наконец очутился бы в южном полушарии. Какое невезенье!