Ни одно из осмотренных помещений не носило следов поспешного бегства, разгрома или грабежа. Все они, на опытный взгляд Блейда, выглядели вполне жилыми и аккуратно прибранными; видимо, на борту царила железная дисциплина. Оставались две возможные гипотезы: либо он попал к дьявольским хитрецам, которые сейчас затаились где-то в трюме и приготовили ловушку, чтобы взять его живым, либо… Либо пресветлый Айден, мощная Шебрет, Семь Священных Ветров Хайры, бог, дьявол — неведомо кто! — послали это судно со всем снаряжением и припасами в дар изголодавшемуся страннику.
Блейд в божественное провидение не верил и потому остановился на первом предположении. Он снова вернулся к люку и начал внимательно исследовать ведущий к нему трап, который шел от стены до стены коридора. Это была полированная деревянная лестница высотой семь футов и почти такой же ширины с десятком ступенек; восьмая, примерно на уровне груди Блейда, была вдвое больше остальных и образовывала что-то вроде площадки. Он попытался сдвинуть ее, приподнять, потом толкнул от себя — и цельная деревянная доска, служившая поверхностью ступеньки, поехала внутрь. Согнувшись в три погибели, он проскользнул в образовавшуюся щель и оказался под лестницей.
Странная лестница! Она имела форму трапеции, одна боковая сторона которой была обращена в коридор, уже исследованный Блейдом, вторая, точно такая же, перекрывала дальнейший путь. Впрочем, странник уже не сомневался, что за ней находится проход в носовую часть и в трюм. Сверху эти два трапа соединяла площадка шириной в ярд, находившаяся сейчас за краем люка, под палубой судна; снизу — два толстых бруса. И все это сооружение стояло на небольших двойных бронзовых колесиках, оси которых проходили через брусья! Эта лестница сдвигалась! Стоило протащить ее к корме на три ярда, как она перекрывала ход с палубы в жилой коридор, но зато по второму трапу можно было спуститься в носовой отсек — и перенести грузы. Очень остроумная конструкция, решил Блейд, навалившись плечом на внутреннюю закраину ступеньки и толкая все это сооружение к корме.
Лестница не шелохнулась. Он ощупал верхнюю площадку, оба трапа и поблескивающие в полумраке колеса. Наконец он обнаружил посередине каждого бруса какие-то ручки; дернув за первую, он вытащил довольно длинный металлический штырь, проходивший через брус в стену. Все правильно. Эта штука должна быть закреплена стопором, иначе даже при легкой продольной качке она каталась бы по коридору взад-вперед. Он вытащил второй штырь, откатил лестницу и начал готовиться к бою.
Ясно, что вся банда ждет его в носовом отсеке. И столь же ясно, что его намерены взять живьем. Блейд знал, как это произойдет. Когда он, отодвинув доску, начнет протискиваться в щель, то либо получит удар дубиной по голове, либо его попытаются накрыть сетью. Либо — либо…
Вдруг его прошиб холодный пот. К чему сеть и дубина! Ведь он находится сейчас в клетке! Достаточно двум бойцам с копьями встать у отверстия, через которое он проник под лестницу, — и его песенка спета! Если все задумано именно так, то проклятые хитрецы найдут какой-нибудь способ, чтобы выбраться из носового отсека на палубу и обойти его сзади! Он сам загнал себя в ловушку!
Выставив перед собой фран словно копье, Блейд метнулся к щели и осторожно высунул голову. Коридор был пуст.
Проклятье! Значит, остаются сеть и дубина, дубина и сеть. Моряки-невидимки уже знают о его приближении; они слышали шум, когда он возился под лестницей, и видели, как все сооружение поехало к корме. Сеть и дубина, дубина и сеть… Может быть, мешок… Нет, в эту ловушку он не попадется!
Блейд распластался на полу, разглядывая нижние ступеньки. Доски были толщиной в дюйм, но если выбить их из пазов… Он благословил провидение за то, что догадался надеть сапоги и свои кожаные доспехи.
Ему пришлось отстегнуть ножны с мечом и чехол франа. Затем он осторожно развернулся. Теперь Блейд лежал на спине, подтянув к груди колени; фран под правой рукой, кинжал засунут за отворот сапога. Набрав в грудь воздуха, он резко выдохнул и нанес страшный удар ногами по нижней ступеньке. С грохотом вылетели три доски, и в следующий миг, сильно оттолкнувшись ладонями от пола, он проскользнул в образовавшуюся щель, прихватив по дороге фран.
С прытью, которой мог бы позавидовать цирковой акробат, Блейд вскочил на ноги и метнулся в левый угол, одновременно сделав веерный замах франом — в зону поражения попадала чуть ли не половина носового отсека. Он летел словно выпущенный из пушки снаряд, и любой, попавшийся на пути, был бы размазан о борт корабля и рухнул на дек с переломанными ребрами. Пострадал, однако, только сам нападавший; он с такой силой врезался в шпангоут, что заныло в груди. И ничье тело не смягчило удар, ибо отсек был пуст.
Собственно, не совсем пуст. В нем находились какие-то ящики, бочки и мешки — вероятно, груз. В неширокую переборку в дальнем конце была врезана дверца; посередине из-под груды мешков выглядывал край люка, который вел в трюм. Все это Блейд разглядел совершенно отчетливо, так как в бортовые иллюминаторы — три слева, три справа — струились потоки яркого света.
Он задумчиво потер ушибленное плечо, вернулся к пролому в лестнице и вытащил из-под нее ножны с мечом. Потом нетвердыми шагами направился к последней дверце, не обращая внимания на люк. Трудно предположить, что четырнадцать человек спрятались в трюме, а потом смогли завалить крышку люка мешками. Значит, если на этом корабле и есть кто-нибудь, то он — или они — скрывается сейчас за последней, еще неотворенной дверью.
Насколько он знал устройство старинных парусников, тут могла располагаться кладовка с разным подсобным хламом — досками, парусиной, плотничьим инструментом. Наморщив лоб, он попытался сопоставить размеры корабля с уже пройденным маршрутом. Получалось, что помещение за дверью имеет не больше полутора ярдов в глубину. И столько же в ширину — переборка была перед его глазами. Оно, конечно, треугольное, так как находится в самом носу судна. И явно небольшое…
В свое время Блейд окончил Оксфорд, поэтому сумел быстро подсчитать, что по площади кладовка примерно равна стандартному клозету в многоквартирном доме. Могли ли там скрыться четырнадцать человек? Он вспомнил, что в Штатах некоторые любители рекордов, жаждавшие попасть в книгу рекордов Гиннеса, ухитрялись пачками набиваться в телефонные будки… кажется, по дюжине за раз. Эти американцы совершенно ненормальные… Дюжина — в телефонной будке! Однако…
Он задумчиво уставился на дверцу, представив, как за ней, прижатые друг к другу, словно сельди в бочке, стоят четырнадцать воинов в броне, с копьями и мечами наготове. Эта картина была настолько невероятной, что Блейд вдруг не выдержал и гулко расхохотался.
Скорее всего, корабль покинут и там никого нет, подумал он и потянул ручку. Но эта дверь была заперта. И запах, томительный и тревожный аромат, который он никак не мог припомнить, внезапно стал сильнее.
Секунду Блейд с гневным недоумением смотрел на дверь, потом хлопнул себя ладонью по лбу. Так пахли груди Лидор, бедра Тростинки, плечи Зии, руки смуглянки Р’гади… Этот запах источали груди, бедра, плечи и руки сотен женщин, которые делили с ним постель на Земле и в мирах Измерения Икс. У него совсем отшибло память на такие вещи в проклятых, гнусных, провонявших кровью подземельях Ай-Рита! Ноздри его раздулись, в глазах разгорался голодный блеск — он ощущал аромат молодого здорового женского тела.
Подняв ногу в кованом сапоге, он одним ударом вышиб дверь. За ней находилось точно такое помещение, как он себе представлял — каморка клозетного размера, заваленная обрезками досок и парусиной. С одним исключением — скорчившись на бухте каната, почти не дыша, там сидела юная полунагая девушка. Взгляд ее огромных испуганных черных глаз остановился на могучей фигуре, возникшей в двери. После секундного молчания она сказала на ксамитском дрожащим голосом:
— Если ты меня не убьешь… Если мы подружимся… я хотела бы, чтоб ты перестал ломать мой корабль.