Комендантом форта Блейд поставил бар Сейрета, надежного сардара из Джейда лет тридцати пяти. Он был достаточно опытен и тверд, чтобы справиться с любыми мыслимыми трудностями. Главными его задачами были разведка — на севере, в холмах, и новой страны на юге — и излечение раненых, которые могли стать обузой на обратном пути и в случае нового столкновения с ксамитами. Сейрет должен был ждать два месяца, семьдесят дней. За этот срок Блейд либо вернется назад, либо пришлет гонцов с приказом присоединиться к хайритам. Если известий не поступит, Сейрету следовало возвращаться назад.
Такое решение устроило всех — тем более что Блейд взял с собой двух сардаров, Трога и Кирота, с тремя десятками писцов, картографов, лекарей и следопытов, ясно показав, что хайриты всего лишь сопровождают это основное ядро айденской экспедиции.
Отряд вступил в неведомые земли, продолжая следовать вдоль крутого речного берега; теперь, без пешего войска, они могли делать миль пятьдесят в день. Раскинувшаяся вокруг страна казалась странной и древней, словно Боги Айдена позабыл и отделить здесь лес от поля, равнину от оврагов и холмов, твердь от влаги. Буйные тропические джунгли то подступали к самому берегу, то сменялись обширными участками голой, словно выжженной почвы, невысокими каменистыми плато, зарослями гигантской, по пояс всаднику, травы, песчаными дюнами или болотом. Река, верный поводырь путников, неизменно текла на юг, разливаясь все шире и шире; течение ее замедлялось, вода стала затхлой и неприятной на вкус. Но все же это была вода! Без нее, при страшной жаре, которая мучила людей днем и не давала уснуть ночью, никто не протянул бы дольше суток.
На десятый день пути Блейд велел понаделать плащей на манер туарегских бурнусов из предусмотрительно прихваченного с собой полотна. На пятнадцатый, когда ободья хайритских возов стали безнадежно вязнуть в топкой почве, а наполненный влажными миазмами воздух уже указывал на близость болота, он велел соорудить второй укрепленный лагерь и двинулся дальше налегке, с каротской сотней Ильтара и своими оссцами; десять наиболее крепких айденитов, в том числе — Кирот и Трог, ехали на вторых седлах. Так они двигались еще пять дней, пока Великая Топь окончательно не перегородила путь.
Подъехав к биваку, Блейд увидел, что сотня хайритов с помощью своих зверей уже заканчивает сооружение плотной изгороди — колья и ветви для нее были нарублены в ближайшем лесу. Позавчера вечером, едва они разбили палатки и разожгли костры, из мрака выпрыгнула какая-то кошмарная тварь размером побольше африканского льва и попыталась задрать тарота. Когда хищник, изрешеченный дюжиной стрел, затих на земле, Блейд внимательно осмотрел его в свете факелов. Сомнений не было: изображение такого же монстра, которого длинные задние лапы делали похожим на лягушку-переростка, было вычеканено на ножнах кинжала старого Асруда. Еще одна загадка… Блейд помотал головой и велел выварить череп этого создания. Его соблазнили челюсти с клыками длиной в ладонь — прекрасное украшение для кабинета в Тагре… если он туда доберется, конечно.
Парни, трудившиеся над изгородью, двигались медленно и выглядели неважно. Покачав головой, Блейд спрыгнул на землю, велел Чосу расседлать Тарна и направился в шатер Ильтара. Пожалуй, нет необходимости задерживаться в этих гиблых краях. Светлый Айден надежно огородил свое царство от любопытства смертных — во всяком случае, на этом континенте.
Ильтар, пригорюнившись, сидел за столом вместе с молодым Киротом, наблюдая, как Ульм, его оруженосец, вышибает затычку из последнего бочонка с пивом. В углу на груде травы, накрытой шкурой, прилег бар Трог. Сардару ветеранов было под пятьдесят, и он мудро избегал лишних усилий.
— Садись, Эльс, — Ильтар выудил из-под стола складной табурет. — Отпразднуем конец пути… Ну и гнусное местечко! — он кивнул в сторону распахнутого входа, за которым парило болото.
— Все разъезды вернулись, — заметил бар Кирот. — На сто тысяч локтей на запад и восток одно и то же. Жара, вонь и эта проклятая топь.
— Вот и я говорю — сплошная гнусь, — подытожил Ильтар. — Ульм, наливай! Да не забудь чашу побольше почтенному бар Трогу! — Он, не отрываясь, опрокинул в рот изрядную порцию, потом заявил: — Всякое место, где не может пройти тарот, является гнусным и подозрительным… так что из него лучше убраться побыстрее.
— Ты прав, — Блейд с наслаждением сделал первый глоток. Пиво было теплым, но все же это было пиво! А не вонючая вода из болотистой реки. — И я думаю, что нас тут больше ничего не держит. Как ты считаешь, бар Трог?
— Отчету писцов готов… Мы выполнили свой долг, и никто не упрекнет нас в небрежении, — важно произнес пожилой сардар, с удовольствием принюхиваясь к поданной Ульмом чаше. — В жизни не видел такой гиблой дыры… А уж мне-то пришлось постранствовать за двадцать лет в Береговой Охране! Да еще десять — на границе с Ксамом… — он присосался к чаше, потом начал что-то чуть слышно бормотать — видимо, вспоминал былые дни и былые походы.
Не обращая больше на него внимания, Блейд поднял вопросительный взгляд на бар Кирота. Молодой офицер кивнул, продемонстрировав, что штаб экспедиции находится в редком состоянии единодушия. Это случалось нечасто: оба айденских сардара, молодой и старый, готовы были сцепиться друг с другом в любую минуту и по любому поводу, а на долю Блейда с Ильтаром оставалась роль миротворцев.
— Бар Савалта бы сюда… — с вожделением пробормотал Кирот. — Ткнуть бы его рожей в эту зловонную лужу… Пусть вынюхивает путь на Юг… проклятая ищейка!
Блейд не первый раз замечал, что милосердный Страж спокойствия не слишком популярен среди армейской молодежи. Как всегда, он сделал по этому поводу отметку на будущее, а вслух произнес:
— Надеюсь, что вы оба, — он склонил голову в сторону бар Трога, потом подмигнул бар Кироту, — засвидетельствуете перед щедрейшим казначеем, что Аррах, сын Асруда, шел на Юг, пока не стали подгибаться все шесть ног его тарота. Конечно, если вы не согласны, я завтра же прикажу вязать плоты и попытаюсь вместе с вами, оставив храбрых хайритов на берегу, пересечь это море смрада…
Кирот в шутливом испуге вскинул руки, Трог пробормотал нечто нецензурное, а Ильтар ухмыльнулся. Блейд, еще раз оглядев свой штаб, послал Ульма за писцом — он хотел подготовить соответствующий случаю документ, скрепленный подписями айденских офицеров и своей собственной.
Лагерь свернули на рассвете, едва над болотистой равниной показался край солнечного диска. В этот час, самое прохладное время суток, вечная туманная дымка становилась еще гуще, наползая влажным белесым валом с юга, со стороны болота, и с востока, от реки. В жаркой полумгле медленно двигались люди, складывая палатки и забрасывая на спины вьючных таротов тюки со снаряжением и припасами. Перед глазами Блейда, обходившего лагерь, мелькал то мохнатый бок шестинога, бурый, пегий или вороной, то огромные челюсти, мерно перетиравшие зерно из подвешенной на шее торбы, то обнаженный, блестящий от пота человеческий торс.
Разжигать костры и готовить горячее не стали; и северяне, и маленькая группа айденитов не меньше предводителей отряда торопились убраться подальше от этой удушающей жары и смрада. Длинной цепочкой тароты двинулись вдоль речного берега на север по тропе, пробитой три дня назад в зарослях камыша. Люди на ходу жевали поджаренное зерно и сушеное мясо, отдававшее уже гнилью; потом, скривившись, хлебали из фляг затхлую воду. Блейд тихо радовался про себя несокрушимому природному здоровью членов экспедиции — ни один цивилизованный человек его родного мира не вынес бы такую диету без серьезных последствий для желудка.
Странно — или, быть может, закономерно? — но животных и птиц в этой жаркой земле было на удивление немного. Иногда путники видели в траве змей или замечали подозрительное шевеление кустов, однако посланные наугад стрелы, как правило, не находили цель. Раз-другой стрелки возвращались с какимито мелкими зверьками, похожими на ящериц с перепончатыми лапами; никто не соблазнился отведать жаркого из такой дичи.