Странник вернулся в Сады Радости, снял домик неподалеку от въезда, заплатив за три дня вперед, велел поставить коня рядом с верандой и подавать ужин. На этот раз ему прислали пятерых девушек — с фруктами, вином, тушеной птицей и свежими лепешками; последняя из красавиц несла лютню. Блейд оставил все, кроме девиц и лютни, приказав не беспокоить его до следующего полудня.
Когда разочарованные красотки удалились, он поел, скормил коню лепешки и остаток фруктов, и вздремнул пару часов. К тому времени, когда в небесах зажглись звезды и круглый диск Баста взошел над горизонтом, он был свеж и бодр, словно проспал целую ночь.
Спрятав в седельную сумку один из кошелей и плащ, Блейд проверил оружие. Ятаган у него был отменный, но слишком коротковатый; может, в доме Ар’каста он найдет что-то более подходящее? Кстати, странное ремесло выбрал этот Ар’каст — военный советник и стратег. Что ратонцы понимают в войне и битвах? Впрочем, Ар’каст прожил в Ксаме десятки лет… возможно, он и в самом деле стал великим стратегом и тактиком. Но чисто в теоретическом плане, решил Блейд; без сомнения, войск Ар’каст не водил. Все равно странно… Для ратонского наблюдателя было бы естественным избрать какое-то мирное занятие вроде торговли…
Размышляя на эту тему, он застегнул перевязь с метательными ножами, повесил саблю через плечо, сунул за пояс кинжал. Тяжелый кошель с золотом болтался у бедра, и Блейд, подумав, подвязал его сзади на поясницу. Теперь он приготовился к любым неожиданностям; золото, клинок и конь позволяли разыграть любой вариант, от подкупа и сражения до бегства.
Тихо ступая в своих мягких кожаных сандалиях, он вывел вороного на дорогу, вскочил в седло и неторопливо двинулся в объезд уснувших Садов Радости, стараясь держаться в тени деревьев. Прилетел Шараст, Ветер хитроумия и обмана, ободряюще потрепав странника по волосам; потом раздался негромкий посвист Грима, призывавшего держать клинок наготове. Блейд усмехнулся и ударил пятками в бока своего скакуна.
У столба с серебряным щитом он беззвучно спрыгнул на землю, завел коня в парк и привязал шагах в сорока от дома. Окна его были по-прежнему закрыты, но внимательный осмотр позволил обнаружить свет на первом и втором этажах, пробивавшийся сквозь ставни и шторы. Сначала Блейд исследовал нижнее окно — вернее, целых три, находившихся в самом конце левого крыла. Стекол, ввиду теплого климата, в окнах не было, и их прикрывали только массивные бронзовые ставни. Приникнув к щели, он установил, что здесь находилась кухня — весьма обширная и достойная такого богатого дом а. В ней у длинного стола сидели за пивом пять-шесть мужчин, повара да охранники с короткими саблями у пояса; вид у всех был невеселый.
Хмыкнув, Блейд отступил под сень древесных крон и отправился к правому крылу. Тут вдоль второго этажа тянулся балкон, на который выходили три или четыре двери; все, кроме одной, закрытые. Опробовав прочность лиан, подымавшихся до самого балкона, странник довольно кивнул и пополз наверх. Корявые плети, по которым он взбирался, были толщиной с руку; они раскачивались под его тяжестью и чуть слышно шуршали, однако падение ему не грозило.
Осторожно преодолев каменный парапет, он очутился на балконе, довольно широком и напоминавшем галерею. Тут, под плотной завесой листвы, царила полная тьма, и лишь бледный луч, пробивавшийся в щелку между штор, высвечивал кусочек расписного пола размером с ладонь. Блейд не сомневался, что здесь находятся женские покои — подальше от кухни и на втором этаже. Ар’каст провел много лет в Ксаме, и дочь его могла оказаться ровесницей Арраха бар Ригона. Впрочем, даже от девочки десяти-двенадцати лет удалось бы получить немало ценной информации; с маленьким ребенком ситуация бы осложнилась, и тут оставалось рассчитывать лишь на какую-нибудь верную служанку или дуэнью.
Еще в Хораде, во время разговора с Азастой, он выяснил, что южане-разведчики, исправно снабжавшие Ратон сведениями о северных делах, становились удивительно немногословными, когда речь шла об их личной жизни. Почти никто не упоминал о своих туземных возлюбленных, о женах или о возрасте детей; возможно, они стыдились этого? Или считали недостойным внимания координационного совета? Поразмыслив, Блейд решил, что все они, включая и Асруда Ригона, попадали в ситуацию довольно трагическую. Плоть требовала своего, сердце нуждалось в любви — женской и детской; появлялись женщины и появлялись дети. Но дети принадлежали иному миру, не цивилизованному Югу, а варварскому Северу, и, вырастая, они впитывали большинство его пороков. Они могли убивать! Даже нежная Лидор, девушка крепкая и подвижная, сумела бы проткнуть кинжалом не одну глотку — если бы потребовалось. Кем же был в глазах своего отца Рахи Ригон, сардар гвардии, забияка и дуэлянт? Профессиональным убийцей?
Как бы то ни было, лет пять назад Ар’каст сообщил, что у него есть дочь — и больше никого. Вероятно, его возлюбленная либо умерла, как мать Рахи, либо покинула его дом; но ребенку было не менее пяти. Многое ли сможет рассказать пятилетняя девочка?
Блейд подкрался к раскрытой двери, присел на корточки и заглянул в щелку. Это была спальня, вся в шелках и коврах, с большим мягким ложем, зеркалом, низенькими столиками и разбросанными повсюду подушками; девушке, сидевшей скрестив ноги перед зеркалом, спиной к наблюдателю, было явно не пять лет. И не десять!
Затаив дыхание, он разглядывал смуглые лопатки, тонкий стан, перехваченный золотистым пояском, стройную шею, едва угадываемую под водопадом черных локонов, хрупкие плечи. На руках девушки выше локтей сверкали браслеты, волосы были убраны под диадему, а юбочка, прикрывавшая бедра, казалась облачком легчайшей газовой ткани. Комната выглядела богато, а ее полунагая хозяйка была в роскошном туалете — пусть даже он сводился лишь к украшениям и тому намеку на одежду, в которую она облачилась. Впрочем, бедная девочка, видимо, собиралась спать…
Нет, не собиралась! Минуты тянулись за минутами, а дочь Ар’каста — Блейд уже уверился в этом — по-прежнему сидела почти в полной неподвижности. Казалось, она была погружена в глубокое раздумье, и странник, желавший взглянуть на ее лицо, решил набраться терпения. Люди пугаются, когда некто возникает у них за спиной, прерывая ход мыслей; в таком состоянии человек может вскрикнуть или лишиться чувств. Первый контакт с этой девушкой являлся слишком серьезным делом, чтобы забыть о таких мелочах.
Пока что Блейд осматривал спальню. Знаменитые ксамитские ковры, розовые, золотистые и палевые, покрывали ее стены и пол; у изголовья ложа и по обеим сторонам зеркала высились шандалы из темного дерева в рост человека и в каждом горела дюжина толстых свечей; у дальней стенки, по обе стороны двери, прямо на ковре выстроились в ряд ларцы и ларчики — высотой по колено и совсем маленькие, с ладонь величиной; два столика в комнате были пусты, на третьем поблескивал хрустальный кувшин с каким-то золотистым напитком. Наконец он заметил, что на самом большом ларце, на расстоянии протянутой руки от девушки, лежит сабля.
Внезапно дочь Ар’каста вздохнула, опустила напряженные плечи и повернулась к балконной двери. Блейд затаил дыхание, разглядывая ее лицо. Девушка была красива, очень красива, и вряд ли она встретила свою двадцатую весну. Ее смуглое лицо и тело источали влекущую и таинственную прелесть женщин Востока — земного Востока, по которому ему пришлось постранствовать в молодые года. Пожалуй, она напоминала цыганку — и золотистым оттенком кожи, и стройным станом, и горделивой осанкой, — но черты ее были тоньше, мягче, совершенней, и заставляли вспомнить женщин счастливой Аравии.
Неисповедимы пути людские, подумал Блейд, вздохнул и, отдернув занавесь, шагнул в комнату.
— Здравствуй, Р’гади, — негромко произнес он.
Миг — и кончик сабельного клинка уперся ему в живот. Как она только успела! Еще секунду — нет, четверть секунды назад — девушка скорчилась на ковре, уставившись пустым взглядом в стену; теперь она была на ногах, напряженная, как пружина. Левая рука чуть отведена в сторону, правая — полусогнута и выставлена вперед; губы твердо сжаты, глаза сверкают боевым огнем, смуглые груди застыли на вдохе. Выпад последует с выдохом, понял Блейд, уже ощущая у себя в желудке шесть дюймов стали. Не двигаясь с места, он произнес: