Блейд также догадывался, что вынужденная посадка ничем ему не грозила. Флаер упал в водный поток, и жизнь человека была в безопасности; в иных обстоятельствах начал бы функционировать автопилот, который должен был мягко приземлить машину. Его никто не хотел уничтожить, его только остановили, сбросив вниз с небес. К сожалению, внизу находились парная баня экваториального течения и сожженная солнцем скала Ай-Рит с ее гнусными пещерами. Однако обитавшие в Ратоне затворники имели об этом самое смутное представление.
Он выровнял флаер и сбросил скорость. Теперь они медленно летели над рекой, над розовеющей прохладой вод, стремившихся на юг, к Кинтанскому океану. Река была огромна; ее бассейн вместе с притоками занимал половину материка. Пожалуй, на Земле с ней могла сравниться только Амазонка — если не чистотой и свежестью, то хотя бы размерами. Этот поток, Зайра, извергался с северных гор и торил путь по плодородной равнине на протяжении двух тысяч миль, вбирая несколько крупных рек с запада и востока. Затем мощное течение пробивалось сквозь Прибрежный хребет; там был гигантский каньон, чудо природы, которое Блейд хотел со временем осмотреть. Весь бассейн Зайры и ее притоков был густо заселен и, как сообщали фильмокниги, тут обитало шестьдесят миллионов, больше половины населения страны.
Не отрывая взгляда от розово-серебристой ленты, брошенной меж зеленых луговых ковров и курчавых изумрудных припухлостей рощ, Блейд спросил:
— Ну, Састи, что дальше?
— Вернемся в Хораду и пойдем завтракать. Ты ведь еще не был у меня? Посмотришь мой маленький музей.
Она явно не поняла смысл вопроса.
— Музей — это очень интересно, но я не о том, — Блейд попрежнему пристально разглядывал реку. Там плыли корабли — обтекаемые торпеды больших грузовых барж и пассажирских судов, среди которых встречались парусные бриги и каравеллы — точь в точь похожие на сожженную «Катрейю». С высоты они казались изящными игрушками. — Я не о том, Састи — повторил странник, вздохнув. — Я закончил учебный курс, научился управлять флаером и пользоваться некоторыми вашими… ммм… приборами, — он сделал вид, будто вспоминает непривычное слово. — Что же дальше? Что вы намерены со мной делать?
— Не знаю, — медленно сказала Азаста. — Мы еще не решили. Понимаешь, Эльс, такого еще не было… Никогда человек, родившийся и выросший на севере, пусть даже наполовину наш по крови, не появлялся в Ратоне. — Женщина подняла взгляд на Блейда, ее синие глаза были печальны. — В варварских странах очень мало людей Хорады… семнадцать, если говорить точно. Те, кому повезло прижиться там, годами оторваны от родины. Мы не можем брать со своих наблюдателей обета безбрачия, но их дети, достигшие пяти-шести лет, всегда оставались на севере. Это закон, Эльс, один из немногих наших законов. Ты — первый, кто сумел добраться сюда.
— Вы пытались меня остановить… потом устроили проверку, которая стоила жизни Найле, — угрюмо заметил Блейд. — Неужели один человек представляет для вас такую опасность?
— Во-первых, мы не знали, в чьи руки попал флаер… только предполагали… — теперь Састи сосредоточенно смотрела на свои колени. — Во-вторых, насчет опасности… Все не так просто, Эльс. Да, один человек не опасен; мы можем его усыпить и переправить назад, хотя это не легко сделать. Но он же не станет молчать! Его рассказы об увиденном — пусть мельком — придадут древним легендам достоверность факта.
— У вас есть снадобья, заставляющие забывать, — напомнил Блейд.
— Не снадобья, а установки для нейротерапии. Это очень сложное дело — убрать из памяти кое-что, не затронув всего остального… Медики применяют их для лечения, и только с согласия пациента. Ты бы согласился?
Блейд хмыкнул. Как всегда, могучий Юг оказывался беспомощным перед варварским Севером; система моральных запретов, не допускавших акта насилия над личностью, действовала безотказно. Нельзя убить, нельзя лишить воспоминаний, нельзя причинить вред… Хорошо еще, что сонный газ не считается аморальным!
— Как бы то ни было, ты добрался сюда, и это — свершившийся факт, — продолжала Азаста. — Мы послали Прилла с Омтагом, когда увидели, что ты и без нашей помощи скоро будешь здесь. И потом… потом… мы уже несколько успокоились на твой счет. Видишь ли, эмоции Найлы, которые ловили связисты Сэнда, было не трудно расшифровать… Да, мы успокоились.
— Полагаю, я вас не разочаровал, — с хмурой усмешкой странник полоснул себя по горлу ребром ладони. Азаста вздрогнула.
— Забудем об этом, Эльс.
Они помолчали. Флаер плавно разрезал воздух; внизу, по реке, плыли сказочные кораблики из резного дерева с разноцветными парусами.
— Твое прибытие совпало с другими обстоятельствами, весьма тревожными и настораживающими, — сказала Састи.
— Что ты имеешь в виду?
Женщина задумчиво расправила на коленях тонкую ткань туники.
— Айден и Ксам воюют… бьются за выходы к Великому Болоту… Мореходы с Калитана и Стран Перешейка ищут проходы в полях водорослей. Где-то в Кинтане изобрели взрывчатое вещество… и, похоже они научились отливать большие бронзовые трубы, чтобы метать снаряды в стены крепостей… — Пушки, с удивлением отметил Блейд. — В Джейде ремесленники ткацкого цеха соорудили для местных мудрецов большой мешок из навощенного шелка, который не пропускает теплый воздух… Потом к нему была привязана корзина, и шар поднялся в небо…
— О! — произнес Блейд.
— Разве ты не слышал об этом? — в глазах Састи мелькнуло удивление. — Твой отец послал сообщение за месяц до гибели.
— Я… я был тогда далеко от столицы, — пробормотал странник. — Значит, на севере развивается то, что вы называете цивилизацией? — он постарался замять оплошность.
— Это неизбежно. Двести, триста лет — и нашей изоляции придет конец, Эльс. Сюда устремятся целые толпы — если не по суше, так по морю и воздуху. Орды убийц!
— Что же вы станете делать?
— А как ты полагаешь, что мы должны делать? — она подчеркнула это «мы», показывая, что Аррах бар Ригон не чужой в Ратоне.
— Я знаю лишь один выход, неприемлемый для вас, — Блейд покачал головой, — зато надежный и эффективный.
— Нет, путь насилия исключается, — твердо сказала Састи. — Возможно, мы поставим защитный барьер над всем материком, хотя это требует бездну энергии… возможно, улетим…
— Улетите? — странник был поражен. Как раньше это не приходило ему в голову! У ратонцев имелись чудесные материалы и фантастические по мощности двигатели; создание межзвездных кораблей наверняка было для них посильным делом.
— Да, улетим, — повторила Састи. — Там, — ее рука протянулась к голубому небу, — есть множество миров, Эльс, надо только подыскать подходящий… И перевезти туда сотню миллионов… покинуть родину… Только и всего! — в словах ее звучала горечь.
— Есть и другой выход, — медленно произнес Блейд.
— Какой же? Переселение — дело будущего, а сейчас мы нуждаемся в информации о северных странах и даже ее получаем с трудом! Там семнадцать человек, и вся Хорада работает на них! Засылка, возвращение, поддержка ментального контакта, сеансы связи, анализ поступающих данных… Огромный труд, Эльс, и все держится на этих семнадцати! А ведь далеко не каждый из них ухитрился вскарабкаться так высоко, как твой отец. Я говорила и повторяю — Асруд обладал потрясающими способностями!
— Чем выше вскарабкаешься, тем страшнее падать, — заметил Блейд, вспоминая хитрую физиономию щедрейшего бар Савалта, Стража спокойствия. Не ее ли видел отец Рахи в последние минуты жизни?
— Прости… — Азаста легко коснулась его руки. — Прости, Эльс…
— Чего уж там… Но вернемся к тем семнадцати, о которых ты говорила. Я готов стать восемнадцатым. И если вы внимательно присмотритесь к их детям, то, может, найдется и девятнадцатый, и двадцатый.
— Это решение напрашивается само собой, — пожала плечами Састи. — Речь идет о том, насколько оно морально.
— При чем здесь мораль? — Нет, эти ратонцы положительно сведут его с ума!
— Эльс, Эльс… Ведь мы фактически выведем расу полукровок, людей, способных убивать, отторгнутых от нашей души! Наемников, которые станут нашими шпионами! Отщепенцев, которых сами же будем презирать и бояться!