Что ж, решил странник, в любом раю может обнаружился свой дьявол. До сих пор он путешествовал по этой благодатной земле в полной безопасности, пуская в ход дротик или кремневый кинжал лишь для того, чтобы подшибить очередного индюка, теперь настала пора схватиться с кем-то посерьезнее. Не с теми ли существами, что обитают в больших гнездах на деревьях?
Лес кончался, местность начала повышаться Впереди вставала до самых небес гранитная стена, венчающие ее пики были острыми, словно лезвия подъятых кверху копий. Собственно, небо висело где-то в тысячах — или миллионах? — миль над этим каменным барьером, между ним и небесами синел океан. Блейд разглядывал острова, разбросанные в его необозримом просторе, гадая об их истинных размерах. Временами ему казалось, что эти пестрые пятна причудливых очертаний имеют совсем крохотные размеры, но иногда масштаб как будто смещался, и страннику чудилось, что перед ним разворачивается панорама огромных континентов, в десятки раз превосходящих всю сушу Земли.
Он заторопился, желая поскорей выбраться из лесной чащи на открытое пространство, пологий косогор шириной в милю, обрамлявший подножия гранитных утесов. Там к нему не подберется незамеченным ни один враг, к тому же скалы предоставляли большие возможности для обороны. Вот только удастся ли забраться на них? Сквозь просветы между деревьями гранитная стена выглядела нерушимым розовым монолитом, без трещин, разломов и отверстий пещер. Впрочем, что можно разглядеть с далекого расстояния? Блейд полагал, что не найдется скалы, непреодолимой для опытного человека, пусть даже без альпинистского снаряжения.
А если его загонят в тупик… Что ж, тогда он либо договорится с волосатыми, либо пустит в ход Малыша. Судя по размерам гнезд, местные аборигены были немного крупнее человека, а это значило, что он может переправить в Лондон целое стадо со скоростью десять особей в минуту. На миг у Блейда мелькнула мысль, что самцы могут и не попасть по назначению — телепортация живых существ имела некие странные особенности. Он попытался вспомнить свои четырехлетней давности эксперименты в Ханнаре, как вдруг на спину ему свалилось что-то огромное и тяжелое.
Странник упал, как подкошенный, уткнувшись лицом в мягкий мох. Атака этой твари — или тварей, судя по обрушившемуся на него весу — оказалась настолько неожиданной, что он не успел пустить в ход дротики, а лишь отбросил их, чтобы освободить руки. Оставалось надеяться лишь на свою силу да каменный кинжал, из положения «ничком» особо не размахнешься, так что приемы карате не давали тут особого преимущества.
Он потянулся к кремневому лезвию, но хватка сильных лап словно сковала предплечья. Похоже, тварей, что сопели сейчас на его спине, было не меньше трех: одна держала руки, другая вцепилась в голени, а третья повисла на щиколотках. Грузные ублюдки, подумал Блейд, с трудом привстав на четвереньки. Затем он изо всех сил лягнул самого нижнего из противников, рассчитывая разбить ему череп или, как минимум, сломать ключицу. Нога его, однако, необъяснимым образом угодила в пустоту.
Невероятно! Преодолевая сопротивление твари, насевшей ему на шее, он нанес удары локтями налево и направо — где-то там полагалось находиться среднему из мерзавцев, прижимавшему к земле его колени. Но ожидавшегося треска ребер не последовало, и Блейд, обливаясь холодным потом, снова попробовал дотянуться до кинжала.
Очевидно, противник, который держал его за руки, догадался, на что годится каменное острие; волосатая лапа скользнула к поясу Блейда, нащупывая кремень. Странник понял, что это почти конец. Троица дюжих дикарей держала его, и если один из них пустит в ход кинжал… Да, тогда конец! Удар по черепу, кровь и мозги, брызнувшие фонтаном… Его кровь!
Он не видел ничего и не мог воспользоваться телепортатором. Проклиная свою неосторожность и самонадеянность, Блейд вдруг сообразил, что правая его рука свободна. Один из противников — тот самый, что пытался завладеть кинжалом — допустил оплошность, и этим следовало воспользоваться! Не теряя времени, странник извернулся, стиснув шею врага в железном захвате.
Напавшие на него дикари по-прежнему оставались невидимыми, но теперь он чувствовал голову одного из них рядом со своим лицом. Шея, которую он давил, была мощной, мускулистой, волосатой; его кисть пришлась на самое горло, и Блейд вонзил пальцы под челюсть противника. Раздался хрип, и хватка трех пар рук внезапно ослабла.
Это казалось удивительным! Один тварь, одна голова, обозначалась вполне четко, но лап для нее было многовато! Где же остальные? Блейд снова принялся лягаться, отпуская сокрушительные пинки назад и в стороны, но безрезультатно. Он бил в воздух!
Тем не менее ноги его освободились, и, уперевшись коленом в землю, он резко перевернулся, пригибая голову пойманного в захват дикаря к его мохнатой груди. Треск шейных позвонков прозвучал для странника победным аккордом; он выпустил врага, откатился в сторону и вскочил на ноги. Миг — и дротики были в его руках. Раздувая ноздри, Блейд выставил вперед копье, оглядел безмолвные кроны, затем стремительно повернулся к поверженным, ожидая увидеть груду тел.
Нет! На земле валялся только один труп — огромной мохнатой обезьяны с нелепо вывернутой шеей. Странник не сразу понял, что так поразило его при виде семифутового бесхвостого монстра, покрытого бурыми короткими волосами, потом ему показалось, что в траве распластался гигантский жук — шерстистый, с головой гориллы и шестью лапами.
Эта тварь совсем не походила на катразских мореплавателей-хадров, о которых Блейд недавно вспоминал. У них тоже имелось по шесть конечностей, но нижняя пара была самыми обыкновенными ногами, а передние и задние руки росли примерно на одном уровне из плеч, неимоверно широких, но все же походивших на человеческие. Монстр же этого полуденного мира обладал совершенно иным сложением. Судя по всему, у него было два плечевых пояса, причем нижний располагался где-то посередине удлиненного корпуса, что придавало этой твари сходство с огромным жуком; кроме того, все конечности являлись хватательными. Они заканчивались мощными четырехпалыми кистями, и Блейд понял, что это существо гораздо лучше скачет по ветвям, чем бегает по земле.
Известный враг — не страшный враг. По крайней мере наполовину! Поставив ногу на лохматую грудь, странник издал боевой клич и потряс копьем. Если в засаде сидит дюжина приятелей покойного, пусть видят, что он не боится!
Его голос разнесся по мирному лесу, наполненному птичьими трелями и негромкими шорохами, словно трубный зов горна. Секунду дарило молчание, лес притих, устрашенный, затем взорвался воплями и визгом. Возможно, каждый из этих криков звучал не так громко и мощно, как голос пришельца, но их хор казался весьма устрашающим. Вслед за воплями появились и те, кто их издавал — из густых крон дубов и буков на землю посыпались шестилапые.
Сотни тварей! Каждая — на голову выше Блейда и весом фунтов в триста. Целая орда огромных разъяренных обезьян!
Блейд понял, что надо либо бежать, либо прибегнуть к услугам Малыша. Когда-то, лет десять назад, в Талзане, он подвергся атаке такого же стада и хорошо представлял, на что способны крупные приматы, впавшие в бешенство, — неважно, с четырьмя или шестью лапами. Обезьяны — не люди, и договориться с ними гораздо труднее, как и устрашить. И талзанийские чудища, и эти шестилапые монстры повадками сильно напоминали впавших в неистовство земных горилл, но с одним существенным отличием: они не делали угрожающих жестов, не колотили себя в грудь, а сразу шли в атаку.
Блейд замер, вглядываясь в приближавшуюся бурую массу. Поразительно, как такие крупные и мощные существа могли беззвучно скользить по ветвям и прятаться в кронах! Но сейчас они не скрывались, а приступали к незваному гостю с явным намерением разорвать его в клочья! Странника поразило разнообразие способов передвижения этих тварей. Одни довольно быстро скакали на всех шести конечностях, другие пользовались только четырьмя нижними, напоминая мохнатых кентавров, третьи неуклюже ковыляли на задних лапах, размахивая палками и камнями. Вероятно, это племя по своему развитию все-таки стояло повыше горилл, хотя у них были такие же огромные выступающие челюсти, низкие лбы и маленькие глазки под выпуклыми надбровными дугами. Они орали, рычали и визжали, но эти звуки не являлись речью; просто угрожающий звериный рев.