— Прости, Дик, — уже засыпая, прошептала Маргарет, — но у дяди принято, чтобы к завтраку все выходили из своих спален…
Ричард уважал нравы и обычаи старинных домов, поэтому, поцеловав девушку и пожелав ей доброго утра, отправился в отведенную ему комнату. По дороге с ним случилась досадная оплошность, непростительная для настоящего разведчика: он немного заблудился и зашел в чужую спальню. Поплутав по темной комнате и даже что-то уронив на пол, он обнаружил, что кровать уже занята. Обмирая при мысли, что это, быть может, дядюшка, Ричард выскочил из комнаты и бесшумными прыжками помчался искать свою постель.
Воскресенье не отложилось в памяти никакими особыми событиями. Подбросив домой мучимого раскаянием и головной болью Джошуа, Маргарет и Ричард отправились в Лондон.
Блейд сидел в машине и пытался определить свое отношение к Маргарет. Что-то новое, волнующе приятное появилось в их разговорах, интонациях и даже в том совершенно не тягостном молчании, которое невидимой паутинкой то и дело повисало между ними. Они не договорились о следующей встрече, но, прощаясь, долго держались за руки, как дети после рождественской елки. Когда машина тронулась, Ричард смотрел ей вслед до самого поворота, но Маргарет не обернулась.
Вечером того же дня в небольшом пабе двое молодых людей завершали уикенд кружкой пива. То ли с дикцией у них было неважно, то ли кружка была не первая, но понять, о чем они говорили, было совершенно невозможно. Время от времени один из них — помоложе и посимпатичней — доверительно хлопал второго по плечу и что-то убедительно доказывал. Сидели они в пивной не очень долго; тот, что постарше, заторопился — ясно, жена ждет, еще и ругаться будет. Молодой тоже не стал засиживаться, допил пиво и, насвистывая модную песенку, вышел из паба.
Ричард вышагивал от стены к стене своей скромной гостиной, раздумывая, как шеф отнесется к его инициативе. На первый взгляд все, что он сейчас имел, это адрес молодого бездельника, употребляющего марихуану, и сигарета из серебряного портсигара. Ну, еще клуб «Луна», который, скорей всего, ни при чем… Была, правда, одна вещь, к которой Блейд старался прислушиваться — его интуиция. Во время концерта он почувствовал запах почти сразу после появления Джошуа; до этого марихуану в зале не курили. Потом, вспомнив размеры помещения и интенсивность запаха, он сообразил, что сигареты появились явно не у одного человека.
Логично было бы связать эти два события! Ну, а тогда еще логичней выглядит вопрос: откуда у Джошуа наркотики? Парень не похож ни на торговца, ни на агента, но потянуть за эту ниточку стоит… Ричарду, правда, больше нравилась ассоциация не с клубком, который нужно распутывать, а, скорей, с разрозненными кусочками мозаики; почему-то он очень хорошо запомнил, как, будучи еще совсем маленьким, мог часами стоять около тетушки Эстер, перебиравшей разноцветные кусочки на специальном столике темного дерева.
Что ж, завтра утром он узнает, доверит ли ему Дж. собрать эту мозаику! И если да, то какие частицы к общей картине сможет добавить информационная служба отдела МИ6.
Ричард Блейд, чувствуя себя полным сил и энергии, пружинящими шагами ходил по кабинету Дж. и, стараясь говорить не очень сумбурно, излагал свой план. На обдумывание ушло полночи, и теперь Ричард был очень горд своим умением планировать серьезные операции по борьбе с наркотиками. Он закончил, сел и тут только заметил кое-что — даже не усмешку, а какое-то слишком доброе выражение глаз начальника. Так обычно папаши смотрят на своих малолетних отпрысков, невнятно бормочущих гостям хорошо известные стихи. Из сказанного далее Ричард понял, что именно так он и выглядел.
— Видишь ли, мой мальчик, — задушевно начал его шеф, — если мы задействуем в твоей операции не только всех наших сотрудников, но и членов их семей, этого, пожалуй, не хватит для ее выполнения. Судя по твоему размаху, легче просто предложить одной половине Соединенного Королевства выслеживать другую, доставляя информацию в специально открытые пункты по всей стране.
Конечно, шеф отдела МИ6 был корректным человеком и к тому же после смерти родителей Блейда относился к нему с отеческой теплотой. А посему неудивительно, что уже через минуту, оставив иронию, Дж. спокойно перешел к обсуждению нового задания Блейда, ненавязчиво перекраивая план молодого разведчика в сторону приближения к реальности.
— Переданный тобой образец марихуаны сейчас в лаборатории. Мы можем примерно выяснить, откуда привезен продукт и нет ли чего похожего из уже известных нам источников. Ответ обещали дать завтра к вечеру. В последнее время таких случаев, к сожалению, все больше и больше. Молодежь не боится ничего, курят прямо под носом у полицейских! В основном товар идет через Германию. Европейские пути почти все известны, но у нас в стране все следы сразу теряются. Кто-то очень хорошо все организовал!
Раскурив трубку, Дж. наставительно поднял палец.
— Дело ведь не только в марихуане, — заметил он. — Нас больше интересуют продукты ее переработки; они дороже, компактней, их легче спрятать и переправить дальше, например — в Штаты. Я не думаю, что этот твой музыкант — реальный шанс, но раз ты проявляешь интерес к самостоятельной работе, могу только приветствовать подобное расследование. Я думаю, ездить тебе пока никуда не нужно, всю необходимую информацию будешь передавать как обычно, через своего связного. Обдумай все хорошенько, время еще есть. За твоим подопечным в Ливерпуле присмотрят. Вот тебе пока что официальные данные на владельца клуба «Луна», — Дж. протянул Ричарду тонкую папку. — Итак, мистер Уильям Смилли; собственность — дом в Ливерпуле, особняк в Сен-Хеленс, небольшая фабрика. Да, еще детский театр — две труппы гастролируют по стране. Этот его клуб «Луна» — отремонтированный бывший склад, где регулярно выступают молодые авангардные группы. Конфликтов с законом не имел. Предупредить его, конечно, стоит, но, я думаю, Смилли солидный человек и к этим курильщикам отношения не имеет. Просто в «Луне» публика довольно специфичная. Так вот, пусть будет с ними построже.
Недели пролетела быстро, но ощутимых результатов не принесла. Наблюдать за Джошуа оказалось непростым делом: десятки молодых людей входили и выходили из его дверей, да и сам он, как метеор, носился по городу и в среду даже чуть не угодил под машину.
Временами Ричарду от нетерпения казалось, что он теряет ту интуитивную уверенность в своей правоте и зря вертит в руках кусочек мозаики с именем Джошуа. В своем стремлении охватить весь объем информации Блейд даже несколько забыл про осторожность, о чем ему напомнили несколько неожиданным способом.
В четверг вечером, погруженный в свои мысли, он уже открывал входную дверь, когда услышал за спиной вкрадчивый голос:
— Мистер Нортон, какая приятная встреча;
Нет нужды объяснять, что симпатичная старушка с палочкой, стоявшая рядом на тротуаре, вовсе не обозлилась, а назвала имя Ричарда Блейда, что называется, в миру. Пожилая леди проживала в доме напротив и большую часть своего времени проводила на скамеечке у входа, встречая и провожая жильцов, зная все про всех, но умело это скрывая. При первой встрече она сообщила Блейду, что он — вылитый двоюродный брат племянницы тетушки Пинки из двадцать второго апартмента, и с тех пор проявляла самый живой интерес к его жизни.
— Как это мило, что я вас встретила, — продолжала она, ничуть не смущаясь тем, что уважающие себя дамы любого возраста давно уже сидят по домам, а не прогуливаются по улицам в надежде на встречу с приятным молодым человеком.
— Добрый вечер, миссис Кинси, — Ричард посчитал, что будет приличней, если он спустится со ступенек. Впрочем, молодой человек его роста, чтобы быть до конца вежливым с престарелой леди, должен был бы разговаривать с ней, присев на корточки.