Дельарам откинула голову на подушки. Разметались в разные стороны черные незаплетенные волосы, стянутые лишь тонкой работы серебряным обручем.
Нет, этот красивый молодой человек тоже вряд ли сможет…
Царица вновь повелительно щелкнула пальцами — перед ними появились три стройные молоденькие танцовщицы, прекрасные, словно сказочные птицы, уносящие людей в мир Очарования. Под нежную красивую мелодию, выводимую невидимой флейтой, они стали извиваться в танце. Газовые, почти прозрачные накидки — зеленые у самой высокой, бирюзовые у младшей, и розовые у третьей — лишь подчеркивали безукоризненность линий их молодых стройных тел. Плавность движений, неверный свет и пляшущие длинные тени на стенах навевали мужчине мысли, что он перенесся в сказочную страну, — настолько все это было нереально и восхитительно.
Царица со снисходительной улыбкой наблюдала за своими рабынями. Как бы красивы они ни были, им никогда не сравниться с ней! Она была прекрасна и величественна — тщательно омытая служанками, натертая дорогими заморскими благовониями, она гордо сидела среди подушек и слушала музыку. Парчовый черный халат, отороченный искусной вышивкой серебром, распахнулся, и тонкий, нежного янтарного цвета батист рубашки не скрывал очаровательной формы ее высокой груди с рубиновыми пятнами сосков и удивительно тонкой талии. Она подобрала под себя ноги в шелковых шароварах цвета индиго, подчеркивающих стройность и красоту ее бедер.
Мужчина пожирал глазами лишь царицу, которая — пусть на несколько часов, но будет ему принадлежать. Напрасно извивались в сложнейших движениях полуобнаженные танцовщицы; он жаждал лишь ее, он не представлял уже, как мог раньше жить, не зная ее… Ради нее можно и умереть!
Царица улыбнулась ему, отставила драгоценный кубок, встала, сбросила халат и присоединилась к девушкам. Музыканты за перегородкой словно почувствовали это, музыка стала громче и сладострастней. Дельарам извивалась в дивном танце, и молодой супруг не в силах был оторвать от нее глаз. И он не понял даже, куда и как исчезли девушки, и как царица оказалась в его объятиях. Он стоял посреди зала, дрожа от вожделения, держал ее за восхитительную талию, подвластную его рукам, и утопал в ее бездонных гипнотизирующих глазах.
— Возьми меня, — чуть слышно прошептала она своими прелестными губами, и мужчина с жадностью впился в них, потеряв последние капли рассудка.
Царица закрыла в вожделении глаза и выскользнула у него из рук, распластавшись на ворсистом роскошном ковре. Он упал на колени пред ней, покрывая жадными жаркими поцелуями точеные плечи и тонкую лебединую шею. Грудь женщины вздымалась часто и бурно в страстном прерывистом дыхании, вгоняя кровь в мужское достоинство избранника, заставляя его наливаться сталью, распирать плотную материю шаровар. Она обхватила молодого человека руками и с силой прижала голову его к податливым холмам своей груди. Он задыхался от счастья.
Она поднялась с ковра, срывая в нетерпении сковывающие одежды, открывая восхищенным глазам супруга белый плоский живот и скрытое густыми черными волосами от нескромных глаз потаенное место, вожделенное для любого мужчины. Тонкий батист рубашки разорвался под ее ногтями, покрытыми позолотой, и он, успев поразиться огромным багряным набухшим соскам царицы, впился в один из них губами, забыв, что это его последняя ночь в жизни. Забыв о жизни самой, забыв обо всем на свете — ибо, кроме этого подвластного сейчас ему тела, он не желал знать больше ничего. В порыве страсти он чуть сильнее сжал сосок зубами и царица сладостно застонала от боли и страсти. Жадные нетерпеливые руки ее стаскивали с избранника шаровары, пытаясь найти вожделенный мужской орган.
Он провел рукой по трепетной и гладкой коже ее живота, рука спустилась по внутренней стороне бедра и обожглась о жаркую влажность нежных тайных губ, ожидавших его. И он вошел со сладким стоном, чувствуя себя самым счастливым человеком во всем мире. Дельарам закричала от наслаждения, принимая его в себя и царапая спину его до крови своими острыми ноготками.
Но крик ее длился недолго — она разочарованно прикусила губу. После нескольких резких и страстных движений она ощутила внутри сильную горячую струю, и тело ее очередного любовника безвольно обмякло. Он скатился с нее на ковер и застонал от безмерного счастья — и истощения.
Царица почувствовала липкую жидкость меж ног, плечи ее брезгливо дернулись. Она хотела крикнуть стражу, чтобы отсекли эту черноволосую курчавую голову с закрытыми в истоме глазами, но чувство любовного голода пожирало ее, тело хотело ласки властной мужской руки, каждая клетка ее великолепного тела вновь жаждала любовного экстаза.
Она поднялась, оставив лежать на ковре расслабленное тело очередного, явно не последнего, супруга, пребывающего сейчас на девятом уровне садов Очарованных. Стянула медленно с себя порванную в лохмотья тонкую желтую рубашку, провела ладонью по низу живота, коснулась пальчиками подрагивающего взбухшего соска… Затем взгляд царицы упал на перстень с диамантом — последний подарок ее несравненного Джавада. Она улыбнулась с тоской — гордый профиль покойного царя встал пред ее взором. Качнув головой, она прогнала видение; золотое ожерелье на шее звякнуло мелодично и тихо. Флейта нежно выводила грустную, щемящую музыку. Эту мелодию так любил слушать Джавад, лаская свою юную жену…
грустно прошептала она любимое двустишие.
Не торопясь, царица шагнула к самому дорогому своему сокровищу: на подставке, накрытой до пола черным бархатом, под хрустальным колпаком лежал амулет, доставшийся ей среди прочего наследства Джавада — крупного размера мужской фаллос и мошонка, искусно сделанные из необычного, переливающегося всеми оттенками красного — от нежно-розового до багряного, фиолетового и сиреневого — минерала.
Дельарам не знала, как попал сей предмет к Джаваду, но она любила это странное произведение искусства. Часами она могла стоять перед высокой подставкой и смотреть на хрустальный купол. Иногда амулет вспыхивал ярко-красным светом, и тогда она падала в изнеможении на пол, вновь ощущая в себе могучий орган покойного царя, извивалась на полу от наслаждения, испытывая необыкновенное счастье, которое давно недоступно ей с другими мужчинами. Ибо валятся все они с ног, как и этот вот, что лежит сейчас на полу… Она даже имени его не знала — да и зачем оно ей? Он не похож даже на бледную тень ее ушедшего в мир иной возлюбленного…
— Иди сюда, — властно произнесла царица; голос ее заставил бы вздрогнуть мертвого и восстать из могилы. Мужчина одним прыжком подлетел с ковра и встал на ноги, которые еще тряслись от пережитого оргазма.
— Да, госпожа моя, иду.
Он подошел и в недоумении уставился на странный предмет, с которого не сводила глаз царица.
— Смотри на него, — с едва скрываемым презрением произнесла Дельарам. — Не отрывай от него взгляда, пока не почувствуешь в себе силу не упасть расслабленно, едва начав.
Оставив униженного и разозленного мужчину у подставки, она прошла к своей огромной постели и улеглась на тонкую, нежную, восхитительно прохладную ткань. Амулет был волшебным — он придавал мужчинам силу, но не настолько, насколько желала ненасытная Дельарам.
Избранник долго стоял, не в силах отвести взгляда от переливающегося кровавым цветом талисмана. Его собственный фаллос постепенно набухал, в жилах вновь заиграла кровь, и вновь безумно захотелось обладать этой своенравной женщиной, распростертой сейчас на роскошной постели. В окно пробились первые робкие лучи рассвета.
Он осторожно сел на край постели пред царицей, впитывая в себя слепящую красоту ее тела, и робко провел ладонью по смуглому бедру.