— Дрель, хозяин, — гулкий бас монстра раскатился по комнате — Лучшее из этих новомодных приспособлений. Хотя будь моя воля, я начал бы прямо с клещей.
— Не так быстро, мой дорогой, не так быстро. Клиент может сомлеть.
Но клиент уже сомлел, суетливые подергивания его конечностей без слов говорили о близкой капитуляции.
— Мы рассмотрели с вами все возможные варианты, — произнес Блейд, склонившись к уху португальца, и голос его был сухим, как самая безводная из аравийских пустынь — Поймите, Энрикес, вряд ли на свете есть такое сокровище, из-за которого стоит превращаться в груду мерзкого, хрипящего, окровавленного дерьма. Но вы — гражданин свободного мира, Энрикес, и можете выбирать…
Уже давно стемнело, когда резкая трель звонка заставила Ричарда Блейда приподнять веки. Спросонья он долго водил рукой по прикроватному столику, натыкаясь то на пепельницу, то на сигаретные пачки, то на лампу. Наконец ему удалось нашарить телефон.
— Мистер Блейд? — послышался звонкий тенорок Финбоу. — Это вы, мистер Блейд? Позвольте сказать вам, сэр, вы — настоящий кудесник!
— Угм-м… — пробурчал Блейд, выплывая из сладкой дремоты.
— Вы… вы… — Финбоу никак не мог остановиться.
— Я — уникальный и опытнейший работник, как вам и было сказано, — прервал Ричард его восторги. — Надеюсь, после беседы со мной клиент признался?
— Да! Он начал говорить еще в машине! Да так, что не остановишь! Мы уже изъяли все добро и сейчас составляем опись…
— Бог вам в помощь! — Блейд сделал паузу, затем небрежно поинтересовался: — Ну, так где были камешки? Запрятаны в персиках? Собственно, я так и думал… Никакой фантазии у этих даго!
Комментарии к новелле
Ричард Блейд, 32 года — майор, агент секретной службы Ее Величества королевы Великобритании
Дж. — его шеф, начальник спецотдела МИ6 (упоминается)
Харпер Ли — полковник, одни из заместителей Дж.
Джордж О’Флешнаган — он же — Джо и Флеш; лейтенант, сотрудник отдела МИ6
Бронсон, Норрис, Далтон, Шон Коннори — сотрудники отдела МИ6 (упоминаются)
Финбоу — инспектор Скотленд-Ярда
Рикардо Энрикес — босс наркомафни; португалец, проживающий в Лондоне
Джон Элфин — торговец контрабандными алмазам
Дж. Ллорд. «Шахриярская царица»
Верховный жрец Богов Очарования закончил брачную церемонию и захлопнул увесистую священную книгу. Его помощники быстро собрали свои принадлежности и вышли из зала. Священнослужитель величественно прошествовал к массивным резным дверям, подметая богатым парчовым халатом дорогие пушистые ковры. Начальник дворцовой стражи глухо стукнул своим церемониальным посохом о плотный ворс ковра и, пятясь, не поворачиваясь спиной к своей всемогущей повелительнице, миновал проем дверей. Два бронзовокожих охранника с обнаженными сверкающими кривыми саблями почтительно пропустили старцев, обвели опытными взглядами зал и, низко поклонившись царице, вышли. Резные, покрытые золотом и украшенные рубинами, гиацинтами и изумрудами двери плотно сомкнулись, навечно отрезав черноволосого жениха от солнечного света и радостей жизни. Позади царицы Дельарам сквозь узкое окно в черном бездонном небе виднелась ослепительная Нахид — звезда любви, обрамлявшая своим нежным светом роскошные иссиня-черные волосы владычицы, словно истинное сияние Фарра.
Дельарам сделала приглашающий жест, налила в драгоценный кубок с каменьями прекрасного вина и пододвинула новому супругу золотое блюдо с изысканными фруктами, привезенными из далеких стран. Царица повелительно щелкнула пальцами и в сладострастно-соблазнительной позе развалилась меж красных и желтых шелковых подушек, отражающих своей блестящей поверхностью яркий, но неровный свет множества свечей.
Из-за большой непрозрачной ширмы, великолепно пропускающей звук, после властного щелчка царицы заиграла завораживающая, чарующая музыка. Флейта тихо, но настойчиво выводила прелестную мелодию под аккомпанемент руды и чанга; мысли окутывались розовой поволокой от этих звуков, шафран и амбра кружили голову, великолепное вино обожгло гортань. Как морская рыба, выброшенная безжалостной волной на суровый берег жадно глотает воздух, так и черноволосый сильный мужчина упивался этим, по всей вероятности последним в его жизни, вечером. И, глядя на царицу, он вдруг поймал себя на безумной мысли, что ни о чем не жалеет, что ночь с женщиной, раскинувшейся средь шелковых подушек напротив него, стоит жизни.
Дельарам была действительно достойна самой дерзкой мечты самого многоопытного и пристрастного мужчины. Высокая и стройная, словно стебель шенбелида, с кожей такого же золотисто-желтого оттенка, как у этого цветка, с высоко взметнувшимися вверх тонкими черными бровями, подведенными сурьмой, бездонными карими глазами, жемчужными ослепительными зубами, открывшимися в обворожительной улыбке меж накрашенных хинийской мастикой карминовых уст — она была поистине прекрасна, словно волшебная гурия в небесных садах Очарованных.
«Так же прекрасна кобра, — подумал мужчина, — завораживающая жертву, в своей непоколебимой уверенности, что поступает единственно верно».
Сколько мужчин сидело до него в этом великолепном зале этого прекрасного и величественного дворца? В зале, который является личным покоем луноподобной царицы Шахрияра Дельарам, в зале, потрясающем своей роскошью и изысканностью обстановки, с тяжелыми дорогими коврами на полу и обитыми драгоценным аксамитом стенами. Сколько мужчин — совсем безусых юношей и много повидавших отважных воинов, захваченных в плен в далеких странах, — сидели на этих мягких подушках, на которых сидит сейчас он? Так же сидели, не в силах оторвать взгляда от прекрасной женщины, которая принесет сегодня ему неземное наслаждение и вечное забытье холодной могилы. Все жителя огромного Шахрияра знали, что каждую ночь к царице приводят нового супруга, но никто еще не выходил живым из ее покоев.
Царица тоже не отрывала взгляда от мужчины, она раздевала его мысленно, снимала с него чистую белую рубаху, вышитую золотым узором, снимала роскошные штаны, выданные ему во дворце, и даже кулах с его курчавой черной головы — положенный ему как мужу царицы атрибут знатности. Раздевала черноволосого красавца взглядом, оценивая мужские стати его и сравнивая с предшественниками. Она наслаждалась прекрасной музыкой, игристым вином и вкусом тающих во рту фруктов. Она наслаждалась видом очередного супруга — запуганным и очарованным. Она не торопилась, она знала, что не упустит своего, и надеялась, снова надеялась, как и сотни предыдущих ночей, что в этот-то раз она получит то, чего добивается. Что вот уж этот-то красавчик с мускулистыми руками и неотразимыми смоляными усами принесет ей столь долго искомое и почти забытое блаженство плотской любви.
Пятнадцать лет прошло, как умер единственный возлюбленный, приносивший ей удовлетворение, и с тех пор она изведала тысячи мужчин и не могла найти того, кто сравнился бы с мудрым и мужественным царем Джавадом. Она проклинала тот черный в ее жизни день, когда она, ненасытная, убила его своей жаждой любви — он был уже не молод, но не мог отказать в ласке своей юной и горячей возлюбленной. Сердце перестало биться у всемогущего Джавада, опьяненного страстью и обладанием самой прекрасной женщиной в мире… И с тех пор не снимала Дельарам с себя одежд белого, синего, черного и желтого цветов — цветов траура.
Год она была неутешна, но женское естество взяло свое, и, устав от государственных дум и дел, она начала искать себе нового возлюбленного. Но никто не мог подарить ей наслаждение, сравнимое с чувством, которое она испытывала от близости с царем Джавадом. И все ее многочисленные любовники делили участь Джавада — до тех пор пока не найдется тот, кто…