— Через два.
Блейд полагал, что экспедиция не будет долгой. Он пройдет вдоль скал пятнадцать-двадцать миль к западу; если ничего интересного не обнаружится, он повернет назад, к берегу реки. Пожалуй, можно провести с уркхами еще неделю, посмотреть, как они обживаются на новом месте… Ну, а потом — домой! По крайней мере, спейсер дает одно преимущество — возможность вернуться, когда захочешь…
Странник сунул ладонь под мышку и осторожно нащупал едва заметный бугорок под кожей. Потом он кивнул головой и повторил.
— Я вернусь через два дня.
На рассвете Блейд отправился в дорогу, прихватив запас пищи, длинный моток сплетенной из травы веревки, топор, два копья и сумку с разными мелочами. Свой роскошный плащ из шкуры махайрода он оставил в лагере; в этих теплых краях даже ночью можно было спать нагим.
Утро казалось прекрасным. На небе — ни облачка, с реки в спину веет свежий ветерок, воздух свеж и чист, лишь с опушки тянет слабым ароматам цветов. Он шагал вдоль утесов, у подножий которых протянулась бесконечная лента луга, напоминавшего заросший травой старый тракт. Кое-где ее ширина составляла добрую милю, в иных местах она сужалась до двухсот ярдов, и тогда Блейд мог отчетливо разглядеть кроны и стволы деревьев на лесной опушке. Лес тянулся слева от него, параллельно скалам, и выглядел в это ясное утро таким же праздничным и нарядным, как голубые небеса.
Если тут и есть какой-то наблюдательный пост, размышлял странник, то он должен находиться на западном берегу. Скалы ограничивали заповедник с юга, ледники — с севера, а река — с запада. Вероятно, на востоке тоже протекает мощный поток, выполняющий роль последнего, четвертого рубежа. Гигантская территория, протянувшаяся по меридиану на полторы-две тысячи миль и Бог знает насколько в широтном направлении… И сейчас он находился в юго-западном углу этой огромной области, снаружи ее границ… Да, если его предположения верны, то пост наблюдения должен находиться где-то неподалеку.
Блейд отшагал миль десять, потом устроился в тени под скалой, перекусил и поспал, пережидая жаркие часы. Когда он раскрыл глаза, по земному счету было около трех пополудни — до вечера далеко, и странник рассчитывал одолеть еще немалый путь. Поднявшись, он взвалил на плечо оружие и опять зашагал на запад. Солнце, прошедшее зенит, искоса заглядывало ему в глаза, заставляя жмуриться, но сзади, со стороны реки, все еще тянуло свежим ветерком, умерявшим зной.
Он удалился от берега уже на добрых двадцать миль, когда, в очередной раз обозревая тянувшуюся справа скалистую стену, заметил блеск металла. Замерев, странник начал внимательно изучать вершины гигантских утесов, темневших на фоне небесной лазури подобно башням исполинского замка. Их высота составляла от пятисот до тысячи футов, и выглядели они совершенно неприступными. Блейд медленно обвел глазами серые, буро-красные и черные склоны, потом взгляд его скользнул выше. Кажется, та сверкающая штука торчала над самыми пиками… над одним из них…
Так и есть! Снизу он мог разглядеть лишь верхушку какого-то конического сооружения, видневшуюся над краем утеса — наиболее высокого из всех на милю к западу и к востоку. Задыхаясь от волнения и внезапной надежды, странник ринулся к подножью скалы. Удастся ли забраться наверх? Что за вопрос! Он поднимется на этот чертов столб, даже стерев руки до локтей! Сбросив с плеча оружие и веревку, Блейд впился взглядом в почти отвесную стену, пытаясь наметить путь к вершине.
Внезапно он вздрогнул. На высоте пятнадцати футов в скале был высечен огромный человеческий глаз. Тяжелые, широко раскрытые веки обрамляли продолговатое огромное глазное яблоко с выпуклым зрачком величиной с автомобильное колесо; в самом его центре темнело отверстие. Поверхность скалы здесь была довольно пестрой — серые участки перемежались с вкраплениями более темного камня, где бурого, где багрово-красного. Исполинский глаз вырубили там, где на фоне серой скалы проступало багряное пятно, красный зрачок уставился прямо на лесную опушку, словно бдительно и неустанно следил за ней с высоты.
Словно зачарованный, Блейд шагнул ближе. Теперь он видел, что барельеф неимоверно древен; тщательно высеченные складки верхнего века были иссечены мелкими трещинами, нижнее почти полностью обвалилось, зрачок с левого края казался выщербленным. Прямо у скалы, под огромным глазом, находился невысокий помост, сложенный из плоских камней, некое грубое подобие алтаря. Составлявшие его валуны побурели от засохшей крови, вокруг валялись кости и оленьи черепа.
Жертвенник? Значит, тут есть люди, какое-то местное племя, поклоняющееся этому глазу? Одни скелеты, серые и растрескавшиеся, явно провалялись у скалы немало лет, но были и довольно свежие, месячной давности или около того, как показалось Блейду. Он зябко повел плечами, вспомнив беспечность, с которой его волосатый народец высадился на сей благословенный берег. Коли у этих земель есть хозяева, их вряд ли обрадует появление уркхов…
Оглядев траву, странник обнаружил тропку, убегавшую к опушке. Она была едва заметна — видно, пользовались этой дорогой нечасто, — но не приходилось сомневаться, что перед ним тропа, протоптанная людьми. Теми, которые поклонялись исполинскому древнему глазу! Смысл же этого символа был предельно ясен и не нуждался ни в каких комментариях.
Глаз! Признак наблюдательного поста, что торчит там, наверху, на скале!
Блейд в нерешительности дернул бородку, отросшую за последний месяц. Что же делать? Вернуться? Или немедленно штурмовать скалу? Если он пойдет обратно и будет двигаться всю ночь, то с рассветом доберется до берега… С другой стороны, разгадка тайны казалась такой близкой! Он не сомневался, что за пару часов заберется наверх и успеет спуститься до заката. Эта блестящая штука на скалистом пике неимоверно притягивала его. Блейд не рассчитывал обнаружить там людей, скорее всего — какое-то автоматическое устройство, но и оно представляло интерес. Вдруг при нем найдется нечто вроде передатчика или иного прибора связи? Тогда он сможет установить контакт с истинными повелителями этого мира, с таинственными ахх-са, про которых толковали уркхи… В конце концов, это его главная задача! И вряд ли ее выполнение займет больше половины суток — считая с отдыхом, необходимым после альпинистских упражнений.
Раздраженно тряхнув головой, он решил, что с уркхами за это время ничего не случится, и вновь уставился на скалу.
Так, трещина… Довольно глубокая! Она начиналась слева от гигантского глаза и по ней можно было подняться на четыреста футов, почти до середины утеса… А там, кажется, есть выступ… и чуть выше идет новый разлом…
Блейд вернулся к своему снаряжению, опоясался веревкой, вытащил из мешка несколько осколков кремня — вместо стальных клиньев, которых у него не было, — подвесил на плечо кожаную петлю с топором и снова подступил к скале. Встав на каменный алтарь, он нашарил босой ногой крохотный выступ, подтянулся и через минуту достиг огромного глаза. Потом, осторожно переступая по верхнему веку, добрался до трещины и перевел дух. Не так уж все сложно, подумал он и начал подниматься с уверенностью опытного альпиниста.
Через полтора часа, с исцарапанными в кровь коленями, усталый, но довольный, Блейд перевалил через край ровной площадки и оказался на вершине утеса. Он полежал некоторое время на спине, отдыхая и приводя дыхание в норму, потом легко поднялся и стал разглядывать сооружение, высившееся в самом центре каменного пятачка.
Больше всего оно напоминало огромный стальной карандаш с конусообразной верхушкой, поставленный стоймя. Диаметр этой башенки составлял примерно ярд, высота была раз в десять больше; поверхность — гладкая, блестящая, без всякого следа заклепок. Блейд обошел «карандаш», осмотрел его со всех сторон и убедился, что подняться наверх совершенно невозможно. Никакой дверцы или люка в основании башни не просматривалось.
Тогда он повернулся спиной ж солнцу, отступил к самому краю площадки и начал изучать конусовидную верхушку. Там дано находились какие-то: приборы — странник уловил стеклянистый блеск линз на концах довольно широких цилиндрических выступов, опоясывавших верх башенки. Объективы телепередатчиков? Возможно, возможно… Он снова обошел вокруг «карандаша», насчитав восемь таких устройств, обеспечивавших, вероятно, круговой обзор. Под каждым виднелось выпуклое окошко размером с автомобильную фару; в одном мелькали проблески света, остальные были темными, мертвыми.