Шаман расцвел; согласно традиции, все доводы и блестящие речи партии Разума относились на его счет. Точно как на Земле, подумал Блейд: любая умная мысль подчиненного автоматически принадлежит его начальнику.
— Можно отправиться в путь, — продолжал он, — но так, чтобы злые Ку и чужие люди не мешали уркхам. Тогда дорога станет безопасной и приятной, а в конце ее уркхов будут ждать сладкие плоды, мед и обильная охота.
Вождь задумчиво дернул себя за левую бакенбарду, а шаман зыркнул на странника желтым янтарным глазом.
— Мудрость Лея велика, — заявил он, — но что, кроме его могучей руки и копий охотников, может защитить уркхов от хищных Ку и чужаков?
— Вода, приятель, — ответил Блейд, — обычная вода. Большая река что течет там, — он вытянул руку, показывая на запад.
— Разве река — тропинка в лесу, по которой можно идти? — спросил вождь. — Земля — твердая, а вода — мягкая и не держит человека.
— Зато она держит дерево, — напомнил странник. — Ствол большого дерева, твердый, как земля.
Несколько минут волосатые обдумывали новую идею, потом Макдан сказал:
— Ты думаешь; что уркхи могут сесть на стволы и плыть по воде, как стая гро? — Гро назывались огромные утки, на которых Блейд охотился в день своего появления в Уркхе.
— Нет, конечно, — он покачал головой. — Стволы начнут вертеться в воде, и ни женщины, ни дети не смогут усидеть на них. Но если сплести веревки из травы и связать бревна друг с другом, то получится большой помост. На нем надо поставить хижины, и помост поплывет вниз по реке, как сухой лист дерева. А уркхи будут сидеть на нем и хохотать над злыми Ку.
— А как вернуться на твердую землю? — спросил Биксби, отличавшийся большой практичностью. — Вода не отпустит деревья, и нам придется провести на этом помосте всю жизнь. И всю жизнь есть только рыбу! — он с ужасом развел, руками, не в силах представить себе более трагической перспективы.
— Если взять длинные копья без наконечников, то с их помощью можно направить помост куда угодно, — объяснил Блейд. — Но все уркхи, и мужчины, и женщины, должны разом опускать копья в воду, а потом отталкиваться от нее. Я покажу, как надо это делать.
Охотники обменивались задумчивыми взглядами. Хотя все они умели работать и с камнем, и с деревом, и с костью, мысль в челноке, пироге или о чем-то похожем на плот не приходила в эти косматые головы. Возможно, потому, что уркхи долгое время жили на севере, у границы ледников, где не было больших рек; лишь поколение назад они впервые увидели огромный и быстротекучий водный поток. Сейчас, по мысли Блейда, им предстояло сделать гигантский шаг в своем развитии — почти такой же важный, как открытие благодетельной мощи огня.
— А костер! — вдруг воскликнул Тич, словно подслушав его мысли. — Как развести на помосте костер? Ведь дерево загорится! Неужели мы останемся без огня и без жареного мяса?
— Ни в коем случае, — успокоил ею Блейд. — Женщины накопают глины и выложат ее на стволы, потом прикроют плоскими камнями. На них можно разводить огонь.
Уркхи снова помолчали, переглядываясь. Затем Лейтон одобрительно кивнул и воздел к небу тощие волосатые руки.
— Разве можем мы оценить мудрость посланца ахх-са? — вопросил он. — Мы можем лишь подивиться ей и выполнить все, что велит Лей, ибо его советы идут во благо уркхам!
Джи повторил жест шамана.
— Лей ор пата, — произнес он. — Очень сильный! Не только тут, — вождь положил ладонь на сильный узловатый бицепс, — но и тут! — теперь его пальцы коснулись лба.
Блейд был поражен. Эти первобытные существа, эти жалкие волосатые охотники каменного века знали, где находится вместилище разума! Был ли сей факт открыт ими самостоятельно или некто, гораздо более знающий и мудрый, заложил его под толстые черепа местных неандертальцев? Об этом стоило поразмыслить…
— А если… — прервал его думы очередной вопрос, — если надо остановиться? Как тогда…
Это был Ньют, рискнувший наконец раскрыть рот. Блейд посмотрел на него и внушительно произнес:
— Если надо будет остановиться, мы обвяжем тебя веревкой и спустим на дно. Твоя толстая задница наверняка удержит бревна на месте.
Ответом ему был громовой хохот. Эти примитивные создания понимали юмор — особенно в такой грубоватой форме.
Плот собрали из толстенных прямых стволов пробковых деревьев. Их было гораздо проще обрабатывать, чем древесину хвойных пород, и они обладали большей плавучестью. Правда, существовала опасность, что пористые бревна впитают воду и станут тяжелыми и неповоротливыми, однако Блейд полагал, что две-три недели они выдержат. Он не собирался задерживаться тут на более длительный срок; если, продвинувшись к югу на тысячуполторы миль, он не доберется до хрустальных дворцов и космодромов, то вряд ли такие вещи вообще существуют в сей реальности. Что ж, по крайней мере уркхи обретут свой рай — с медом и сладкими фруктами… Ему же останется только удалиться и доложить Лейтону — настоящему Лейтону! — что попытка использовать спейсер закончилась очередным провалом.
Свалить четыре дюжины пробковых деревьев оказалось делом несложным — уркхи вполне владели технологией пережигания стволов. Транспортировка бревен к реке была гораздо более трудоемкой работой, но охотникам удалось разыскать рощицу, которая находилась в сотне ярдов от берега, и когда Блейд показал им, как пользоваться катками, проблема была решена. Женщины с утра до вечера плели канаты из прочной изумрудной травы, подростки разбирали шалаши, проветривали шкуры, таскали глину и плоские камни для очага, собирали хворост. На несколько дней маленький заливчик, где собирали плот, стал напоминать настоящую верфь, глядя на суетившиеся у воды волосатые фигурки, Блейд ясно и зримо ощущал железную поступь цивилизации, шагнувшей в сей примитивный мир.
Под его наблюдением бревна надежно перевязали канатами, соорудив плот из двух секций, в каждой — по паре дюжин стволов. Ширина этого плавучего монстра составляла сорок футов, длина была вдвое большей, он мог поднять все племя уркхов и еще столько же народа. Женщины принялись устанавливать посередине плота хижины, между которыми на свежую глину подростки укладывали камни. Часть охотников Блейд отправил за мясом, которое затем на скорую руку прокоптили тут же на берегу, наиболее искусные мастера под его личным присмотром занялись навигационным оборудованием.
Оно, собственно говоря, сводилось к веслам, ибо парус из травяных циновок был бы слишком тяжел. С огромными трудами, испортив немалое количество кремневых пластин, мужчины вытесали из стволов молодых елей два больших рулевых весла с широкими лопастями и сорок шестов поменьше, более или менее подходящих для гребли. По всему периметру плота стояли колья — их просто забили между бревен, — на которые Блейд велел натянуть травяные веревки в три ряда. Это подобие примитивного фальшборта должно было предохранить неопытных гребцов от падения в реку. Сам странник собирался занять позицию на корме, у рулевых весел, где соорудили невысокий помост. Двое самых крепких мужчин, Макдан и Биксби, были назначены в первую вахту рулевых; зачем их полагалось сменить Тичу и Смити, а Ли с молодым Джо образовывали третью пару.
Наконец все было готово. По команде Блейда четыре десятка мужчин и женщин, выстроившись вдоль бортов, начали отталкиваться шестами от дна. Неуклюжий плот медленно тронулся прочь от берега, слабое течение развернуло его, шесты начали с плеском загребать воду, рулевые весла направляли бревенчатое сооружение к середине реки. Через час титанических усилий плот очутился на самом стрежне, откуда до левого и правого берегов было не меньше полумили. Блейд велел сушить весла и довольно усмехнулся: судно двигалось на юг со скоростью тричетыре узла, и ровная серебристая поверхность реки не таила ни опасных отмелей, ни перекатов. Наконец-то он почувствовал, что началось настоящее странствие!
Словно отмечая этот торжественный момент, уркхи испустили дружный громкий вопль. До сих пор, занятые нелегким трудом, они не обращали внимания на обстановку; теперь плавное движение захватило их. Речные воды, чуть покачивая, несли плот к югу, к краям обетованным; поскрипывали бревна, мелкие волны плескали о борта, свежий ветерок веял над хижинами, раздувал пламя костра, солнце сияло на синем кебе. Никто из уркхов не шевелил ни рукой, ни ногой, и все же они двигались — двигались быстрее, чем пешком по твердой земле! Это было великим открытием, восхитительным и невероятным! Только мудрому Лею, посланцу ахх-са, мог прийти в голову такой способ путешествия!