— Почему ты не отсек мне голову? Ведь ты этого хотел, сняв с меня шлем?
Блейд оторвался от созерцания любимой. Перед ним стоял лидер маластцев, Ротанит (второго его имени Блейд не запомнил).
— Зачем тогда ты сорвал с меня шлем? — повторил вопрос темнокожий атлет с белыми густыми чистыми длинными волосами. Как он был не похож на Шриккабора.
— Я хотел посмотреть в твои глаза, — сказал Блейд.
Он хотел и маластцу задать тот же вопрос, что и Кирабу, но понял — и ответ будет такой же. В лице маластца сейчас не было ненависти или грубого напора — только сила. И завтра, если они встретятся на арене…
Новая информация отнюдь не изменила планов Блейда. Он не мог понять — неужели люди, бойцы, состязатели этого мира настолько хороши, что сами всей душой стремиться ценой собственной жизни искупить грехи людские, взойти на свой крест, скалу, чтобы другие жили счастливо и в мире?
Да, ответил он сам себе. Это, пожалуй, — главное достижение магов. Сообщатели и прочие чудеса… все это поверхностное, внешнее, все это будет усовершенствовано, войдет с годами в каждый дом. Но людей таких вот вырастить… Да кто такие маги, что обладают столь чудесной силой?!
И еще один вопрос, совершенно дурацкий, недостойный джентльмена, но практичный и насущный, вдруг взялся невесть откуда — Блейду опять придется лезть по странной безумной лестнице на скале, только в другую сторону?
Он вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на него, словно зовет безмолвно. Блейд повернулся. У одного из боковых выходов из зала стоял маг Фаттаргас и смотрел призывно на Блейда. Блейд пошел на зов.
— Я люблю тебя, Ричард! Как я счастлива!
Беззвездная ночь Таллаха близилась к последней стене третьего дома. Спальню дочери царя Ордорима освещали два тускло светящихся шара, висевших прямо в воздухе. Атмосфера была, словно Блейд перенесся не в мир Измерения Икс, а в сказку тысячи и одной ночи.
Тысячу ночей, что они могли бы провести вместе пришлось умещать в одну.
Он гладил ее тело и словно искры энергии любви прокалывали кожу ладоней. Он целовал ее шею, ямочку на предплечье, упивался подрагиванием набухших сосков и падал, падал в пропасть ее глаз, словно со Священной скалы в океан, из которого нет возврата. Они любили друг друга и не могли друг без друга.
Но завтра ему выходить на ристалище и побеждать. Дилемма — победишь и спрыгнешь со скалы, расставшись с любимой навеки. Проиграешь — и можешь быть с нею еще месяц-другой, пока проклятый компьютер не выдернет его с кровью из прекрасного мира Таллаха. Но это кажущийся выход. Во-первых Блейд не мог представить, что проиграет, а, во-вторых… примет ли его, проигравшего, Ланрана?
— Любимая, а если мне не суждено стать абсолютным чемпионом?
— Ты станешь, я знаю. Но если нет, то станешь в следующем Великом Празднике. У тебя судьба такая, ты — герой. Я люблю тебя. Ты взойдешь к Мудрости Мира, прославив вовеки свое имя и свое потомство!
— Но у меня нет детей!
— Так сделай! Я воспитаю твоего сына достойно. Или ты не веришь, любимый?
— Верю!
Он обнял ее, он взял ее, отдавая себя. И она приняла его, растворяясь в нем без остатка. В такую ночь рождается чудо — зачинается дитя, которое потом покорит мир…
Блейд победил. Сперва судьба свела его в третьем круге с Ристаром. И Блейд не испытывал ни малейших угрызений совести, а Ристар ни малейших иллюзий, хотя сдаваться не собирался, а сражался как в последний раз в жизни. Да это и был последний бой — Ристару сорок лет, вряд ли он выйдет в следующем Великом Празднике на арену стадиума Таллаха.
В четвертьфинале он с третьего удара пронзил мечом сердце Хоссена Сабронца.
В полуфинале вывел Блейда из себя непробиваемой хладнокровной и умелой защитой Ротанит Мет из Маласта. Но Блейд был сильнее — и во владении оружием и в философии боя.
И он победил в финале Кираба Молнию. Как и обещал он пронзил мечом грудь прославленного состязателя из секстета Золотой Короны. Сперва Блейд раскрошил щит противника в щепы, затем хитроумным крученым ударом выбил меч из рук Кираба. Затем, на закуску, нидан-гери, уже один раз сваливший Кираба и приведший в изумление зрителей Таллаха. Блейд встал перед поверженным противником на одно колено.
— Извини, но я все-таки сдержал свое слово! — и вонзил меч во вздымающуюся вверх-вниз грудь Кираба.
— Блейд, Блейд, Блейд! — бесновался стадиум. — Прославлен во веки Ричард Блейд из Бреддонна! Герой Ричард Блейд! Блейд, Блейд, Блейд! Славься Ричард Блейд!
— Я люблю тебя, мой герой! Ты — единственный, ты в сердце моем, ты в чреве моем — колотиться маленькое сердечко! — выдохнула Ланрана.
Она не могла ощущать в себе биение новой жизни, но женское чувство безошибочно подсказывало — другая жизнь начинает в ней свой безмерно долгий путь.
— Я назову три своих новых корабля «Ричард», «Блейд» и «Бреддонн»! — сказал купец Виннир Кух из Саброна, отсчитывая положенные тысячи серебряных монет, упакованных в черные кожаные мешочки. — Я поставлю на каждом континенте и на Ордориме памятники тебе за свой счет. Я всегда верил в твою победу, я никогда не ошибаюсь! Пусть Мудрость Мира возьмет тебя в Вечность, ты достоин, доблестный Ричард Блейд!
— Да, доблестный Ричард Блейд из Бреддонна, вы великий воин! — вторил ему Хантара. — Состязание окончилось, вы больше не отвечаете за меня, отдайте мне магический перстень!
На завершающем пиру в Обители Магов к Блейду подошел Кираб Молния из секстета Золотой Короны и сказал спокойно:
— Ты сильнее меня, ты заслужил приобщиться к Мудрости Мира! Она помогла тебе стать сильнее меня! Но я молод, я буду выступать на следующем Великом Празднике. И начну с того, что повторю твой подвиг — попрошу помощи у Священного камня. Я должен войти в Вечность, как завтра ты. Знай — я буду внизу провожать тебя…
— Ты — великий воин, Ричард Блейд, — сказал маг Фаттаргас. — Иди в гостиницу — готовься. Напиши завещание. За тобой придут в третьей стене третьего дома. Ровно в первой стене первого дома завтрашнего дня ты войдешь к Мудрости Мира. И в Вечность. Тысячи тысяч людей будут провожать тебя, благословляя! — Маг внимательным взглядом черных глаз пытался проникнуть в глубину мыслей Блейда.
— Я люблю тебя, я хочу запомнить каждое твое движение, Блейд! — сказала Ланрана уже в гостинице, в своих апартаментах. — Поцелуй меня на прощанье и иди, готовься к встречи с Мудростью Мира. Я завтра приду к Священной скале проводить тебя.
И Блейд изменил свое первоначальное решение.
Он прыгнет со Священной скалы под взглядами народов Таллаха, дабы искупить своей жертвой их грехи, дабы мир и благополучие царило на Таллахе. В мире, в котором Блейд оставляет частицу сердца.
Ричард Блейд понимал, что идет на смертельный риск. Но разве риск не является его профессией? Отправляя Блейда в миры Измерения Икс, Дж. каждый раз вздыхает, что Блейд не вернется, но он возвращается и уже не мыслят иначе ни он сам, ни Дж., ни его светлость лорд Лейтон. Не мыслят, что Блейд может не вернутся. Должен вернуться, обязан!
Закончив телепортацию серебра и трех чаш с золотыми монетами, Блейд не торопясь разделся и прошел в душ, как следует все обдумать. Неожиданно вернулся в комнату. Да десять пузатых сосудов, которые и бутылками назвать трудно, с самым дорогим вином, что есть на Таллахе, он переправить забыл. Не здесь же оставлять презент купца Виннира Куха из Саброна! Блейд сорвал — пришлось повозиться — золоченую сложную закупорку, налил немного в стоящий на столе бокал. Продегустировал. Да, достойно… Он одну за другой отправил восемь сосудов в родной мир, на девятой ухмыльнулся своим мыслям и приспособил к ней записку «Собственность Ричарда Блейда» — у Лейтона хватит наглости забрать все на исследования. А Блейд угостит редким напитком… кого? Зоэ Коривалл? Все может быть…
Холодные струи освежителя приятно успокаивали тело. Блейд все продумал спокойно и взвешенно — ошибки он не мог допустить. Сперва он хотел по вренометру высчитать час, когда он должен ступить со Священной скалы в пропасть. Потом вспомнил, что с точностью до минуты по местному времени он вычислит момент прыжка — возможна разница в течении земного и местного времени, прошлые экспедиции в миры Измерения Икс наглядно продемонстрировали это. Что ж, он нашел выход и из этой ситуации.