Предыдущие бои секстета прошли внешне натужно и некрасиво. Блейд предпочитал не раскрываться до решающих сражений, приберегая свой богатый арсенал. Сражался так, как позволял соперник. А соперники дрались самоотверженно, но не очень умело, словно жестокость и кровь заменили за эти десятилетия Состязаний сам дух красоты и искусства боя.
Каждый из товарищей Блейда умирал сегодня, даже опытный Ристар пропустил коварный удар Хоссена Сабронца в последнем бою и сейчас лежал, объятый зеленым магическим пламенем. Блейд теперь знал свою команду, знал, что не подведут, прикроют и в случае необходимости выручат… Черт, а хороша идея сама по себе — знаешь, что если убьют, то снова будешь жить, и потому ничего не боишься! Но это — для обитателей Таллаха. Блейду такая позиция не подходит, он еще никогда не давал себя убивать. И в ближайшие сто лет не собирается позволять это сделать никому. Ни при каких обстоятельствах.
Единственное, что радовало Блейда — что, оказывается, можно выступать без этой душной тяжеленной кастрюли на голове. Он видел по сообщателю, как во время одного боя у воина слетел шлем — состязателя не сняли с ристалища строгие судьи и он продолжал биться с открытой головой. Оказалось, ритуал требует, чтобы состязатель выходил на ристалище в шлеме, а дальше — на страх и риск бойца, если голову отрубят в бою, маги не помогут…
Ланрана весь день провела в комнате секстета, где пахло кровью и потом. Она была бледна и взволнована, но находилась рядом со своими бойцами, поддерживая их дух.
Воины секстета ждали вызова, были сосредоточены и внешне спокойны. Но Блейд видел — все, даже Ристар очень взволнованы. Судьба подарила им возможность прославиться в одночасье — последняя победа и все! Но их ждали маластцы, все последние дни только о схватке с Ордоримом и мечтающие, по сообщателю клявшиеся отомстить за Шриккабора…
В комнату вдруг заглянул Кух. Вот уж кого не ожидал Блейд увидеть. Как он прошел заслоны?
Купец осмотрелся, почтительно кивнул Ланране. Его не остановили грубым вопросом и он быстро приблизился к дивану Блейда.
— Ричард, — быстро заговорил купец. — После победы маластцев над Короной, все только о них говорят. Ставки тридцать четыре к одному за маластцев. Мы приняли столько ставок, что ты на выигранные деньги…
— Ты думаешь от твоих слов что-либо измениться? — оборвал его Блейд.
И вдруг понял: да Куху просто страшно. Страшно за свою жизнь, которую он доверил Блейду. Проиграют бой — и конец Куху из Саброна…
Блейд хлопнул купца по плечу и встал.
— Иди на арену, сейчас будет интересно.
И в это же мгновенье маг объявил им о выходе.
Маластцы были как на подбор рослые, крепкие — да других и не взяли бы в секстет, срочно замененный на обычный. Блейд подивился, как не пройдя карантин на Паттахе пятеро чернокожих атлетов допущены на состязания. Но раз маги пропустили — значит так надо, значит все правильно.
Громовой голос на весь стадиум объявлял имена участников секстетов. Различить бойцов можно только по номерам на груди, да по перьям на шлеме — красные у первого номера, желтые у второго и так далее…
Блейд слушал имена, готовый к бою. Больше на сегодня сдерживаться ни к чему, сейчас он покажет все, на что способен. Правда, завтра еще один день — борьба за звание абсолютного чемпиона… Но маластцы своим неистовым выходом в финал заслужили посмотреть на настоящее мастерство.
— Начинайте доблестные состязатели секстета Маласта и секстета Ордорима! — прогремел голос мага по волшебному экрану. На стадиуме словно взорвалась многотонная бомба.
Маластцы сразу бросились вперед, между противниками было около тридцати ярдов. Толпа, накаченная жуткими представлениями магов между схватками и самими схватками, знающая, что предстоит финальное, самое интересное действо, диким ревом встретила наступательный порыв маластцев. Крики «Да здравствует Ордорим!» и «Вперед, доблестный Ричард Блейд из Бреддонна!» тонули в едином «Вперед Маласт! Маласт, Маласт! Да здравствует Маласт!».
Блейд поспешно скинул шлем, он привык встречать противника с открытым лицом.
Он знал, что должен взять на себя самого опасного — с красными перьями на шлеме, новоявленного лидера темнокожих бойцов. Но тот и сам стремился лишь к Блейду.
Удар, нанесенный широким мечом с разбегу двумя руками из-за головы оказалось парировать несложно. Несложно технически — деревянный, обтянутый кожей щит сразу треснул от сокрушительного удара, Блейд вполне мог не устоять на ногах. Но устоял. Лишь дикий угрожающий рев маластца заглушил треск удара — маластец, сверкая из прорезей забрала ненавистью глаз, клялся, что теперь не его вина, что Блейд сам напросился и маластец без упреков совести снесет бестолковую голову и отправит Блейда к Древним Силам вслед за Шриккабором, чтоб тому не скучно было!
Блейд не слушал клятву врага — а перед ним был не соперник, а враг! — он стремительно нанес удар мечом. Маластец был далеко не новичок в поединках с мечами, видно знал, что если Блейд выдержит его первый удар, то ответ последует именно боковой наотмашь справа и извернулся чуть ли не спиной, подставляя под удар висевший там щит. И не теряя ни мгновения темнокожий нанес удар слева.
Блейд снова успел поставить защиту, но от второго соприкосновения с тяжелым мечом щит раскололся окончательно. Парируя следующий удар Блейд спешно сбросил пришедший в негодность щит и взял меч двумя руками.
Поединок только начинался, это был первый обмен приветствиями. Блейд не шипел, не угрожал, он не сводил с противника внимательного взгляда. Немного мешало, что из-за шлема не видно выражение лица и глаз врага. Но состояние единения с ним уже подходило.
Звон мечей, выдохи и удалые выкрики врага — симфония для мужественных людей. Из-под шлема маластца по лоснящейся черной могучей груди потекла струйка пота — жарко.
Наконец Блейд почувствовал, что может предвидеть каждое движение, каждый выпад врага и напал: удар мечом двумя руками снизу слева — враг отразил; мгновенный разворот вокруг оси и удар ногой прямо в шлем. Чернокожий удара не ожидал, что-то хрустнуло там в шлеме и Блейд с силой нанес окончательный удар мечом. К некоторому своему удивлению Блейд отметил, что меч попал в щит, но враг упал. Упал, но пальцы на рукояти меча не разжал, как подобает воину. Блейд склонился над ним и левой рукой стал расстегивать крепления шлема, чтобы посмотреть в глаза поверженного врага. Он с трудом стянул тяжелый глухой шлем и встретился взглядом с маластцем. И едва успел отскочить — неожиданностей в бою для последователя Фунакоши быть не может — коварный удар темнокожего воина должен был быть смертельным.
Оба врага мгновенно вскочили на ноги и без всяких околичностей мечи скрестились в яростной атаке. Бой не на жизнь, а на смерть начался и для маластца — меч Блейда вполне мог снести его белокудрую голову. «А для чего еще снял Блейд шлем, как не срубить врагу голову?» — мог ли взбешенный маластец думать по иному?
Блейду стало не то чтобы проще, а удобнее, привычнее — он видел глаза врага, горящие ненавистью, но мыслящие, следящие, внимательные. Светлые волосы упали на лоб и маластец пытался откинуть их кивком, чтоб не мешали, но они прилипли ко лбу. И Блейд нанес удар, еще один, еще. Выпады были сокрушительны и молниеносны, но маластец успевал отбивать. Блейд вошел в раж, встретив достойного противника, он упивался боем, он жил боем и для боя!
Удар, лязг мечей, вскрест глаз, удар! Удар, выпад, удар! Блейд так может сколь угодно долго, а вот темнокожего ярость и ненависть скоро сведут с ума, он дрогнет и падет, как тот воин, в этой как его… а, черт, не время вспоминать. Удар, парировал, удар, встречный удар, оборот, снизу и слева — наотмашь…
«Осторожнее, Блейд!» — прозвенело в ушах: может прорвавший отчаянный крик Ланраны, может сработало шестое чувство. Шутки кончились.
Мгновенный уход влево, с парированием выпада, сальто через голову противника и, пока тот не успел развернуться, резкий удар. Маластец отбил, но не совсем удачно — правая половина груди окрасилась яркой на фоне темно-коричневой кожи кровью. Противник сделал несколько шагов назад.