Когда Блейду уже начало казаться, что задача выбрана не по плечу, слева он заметил небольшую площадку. Совсем крохотную, но на ней он встал на обе ступни и пальцам рук тоже дал отдохнуть. Удалось даже сесть, свесив в пропасть ноги и подумать о вечном, прикрыв глаза. Когда пальцы вновь приобрели способность сгибаться и разгибаться, он продолжил путь вниз, мысленно отметив столь вовремя подвернувшийся отдых самыми теплыми словами.
Через тридцать или сорок ступеней разведчик пожалел, что так быстро покинул пусть ненадежное, но все же убежище. Хищная птица с черным оперением и белой каймой вокруг шеи, с размахом крыл не менее трех ярдов начала выписывать неподалеку равномерные круги.
Намерения птицы не оставляли сомнений — она прицеливалась.
Блейд через плечо наблюдал за нею, лихорадочно решая: двигаться ли обратно вверх, к площадке, на которой можно встать и принять бой лицом или… Руки и ноги автоматически передвигали тело вниз.
Наконец летающий хищник решился и молча, без боевого клекота устремился на прилепившуюся к скале добычу. Может это был не хищник вовсе, а зазевавшийся хранитель священного монумента наверху, решивший отомстить осквернителю? Блейд этого так никогда и не узнал.
Как только птица приблизилась, он выкинул резко вперед правую руку (пальцы левой словно вросли в выбоину скалы) и успел-таки схватить (иначе и быть не могло) птицу за горло. Ни мгновенья не медля, он чуть изменил направление полета воздушного бандита и голова птицы (породу Блейд не рассмотрел, да и не знаток он в этом вопросе) встретилась со скалой. Скала оказалась крепче.
Блейд разжал пальцы и несколько десятков фунтов аппетитного птичьего мяса рухнули вниз. Блейд не стал провожать взглядом несостоявшийся завтрак — даже при его силе в таком положении ему было бы трофей не удержать. И тут же подумал об упущенной возможности порадовать лорда Лейтона — оно движение мысли и дичь оказалась бы в подземельях профессора. Да…
Следовало торопиться, если он хотел добраться вниз по ступенькам самостоятельно, а не со скоростью свободного падения при помощи собратьев пернатого налетчика.
Когда он увидел вторую площадку, точную копию первой, Блейд не удивился — вовремя, пальцы отказывались служить хозяину. Те кто строил эту бессмысленную лестницу обладали больным воображением, безусловно, но мыслили практично. На этот раз он отдыхал чуть дольше. И осмотрелся. Он смог различить внизу крохотные фигурки людей, которые явно наблюдали за ним. Ждали. Интересно с ключами от своего города или с приготовленным топором палача. За кого принимали они его? За безумца, за посланца Богов? Каждому ответу своем время. Блейд продолжил свой сумасшедший путь, утомительный даже для него.
Глаза боятся — руки делают, всему на свете приходит конец, даже бесконечному пути вниз.
Когда разведчик спрыгнул на землю, солнце уже переваливало на вторую половину пути. Внизу Блейда несомненно ждали. Ждали безумца, рискнувшего совершить столь странное паломничество к священному монументу. На него смотрели с любопытством — враждебности на лицах разведчик не разглядел. Блейд взглянул на свои скрюченные пальцы и подумал: восстановят ли они когда-нибудь после такой гимнастики свою гибкость. Бросил взгляд наверх и не поверил — если бы вчера ему кто-либо сказал бы, что он сможет спуститься по такой, с позволения сказать, лестнице, он покрутил бы пальцем у виска. Конечно, высота скалы, которой здесь по всей видимости поклонялись, была не миля — сверху расстояние всегда кажется намного большим — но все же…
Блейд стоял, обнаженный, под взглядами не менее трех-четырех сотен людей. Он гордо распрямил плечи, он представлял в этом мире великую державу и ее высочество королеву Елизавету Вторую. Люди молчали, никто не переговаривался, слышен был лишь шум прибоя.
Навстречу Блейду вышел начинающий седеть и с изрядной лысиной мужчина в длинном голубом одеянии, скрывающим ноги до самых ступней.
— Ты совершил подвиг, который в нашем столетии еще не смог повторить ни один состязатель. Ты повторил великие подвиги легендарных героев Харраха и Маррета, прославленных в веках. Надеюсь Мудрость Мира принесет тебе удачу, которую ты просил у Священного Камня. И своим бесстрашием ты поистине заслужил наше уважение. Мы желаем тебе и твоему секстету победы в Великом Празднике Десятилетия. От имени жителей Таллаха прими заслуженное тобой красное одеяние лидера и вооружение Харраха.
Вперед вышла смазливая черноволосая девушка в светлой одежде с большим вырезом на груди, открывающим аппетитную ложбину меж двух плотных, сочных холмов и снизу едва прикрывающей бедра. (Блейд мысленно назвал ее платье туникой). Девушка была босиком. Она едва скрывала любопытство, с которым рассматривала нагое тело Блейда. Подойдя к герою, черноволосая красотка встала перед ним на колено и протянула длинный алый плащ, что-то вроде такой же, как на ней туники, штаны, башмаки и что-то еще, вроде переплетения ткани, лент и ремней. Вторая девушка в таких же ярких и чистых одеждах держала на вытянутых руках короткий и широкий, блестящий в лучах солнца, меч с массивной рукоятью, который покоился на овальном легком щите из тусклого металла. На щите лежали так же ножны и ремень с множеством тренчиков, на которых висели кинжалы (как минимум — три, отметил Блейд) и другие металлические предметы пока неясных функций — после разглядит.
— Благодарю вас, — с достоинством произнес разведчик, обращаясь ко всем присутствующим и взял подарок.
Люди собравшиеся вокруг скалы зарукоплескали. Все словно стряхнули ритуальное напряжение, заговорили, заулыбались. Облачаясь, разведчик случайно встретился взглядом со старцем в темно-синем одеянии, схожим по покрою с одеждами приветствовавшего Блейда лысеющего мужчины. На правой груди обоих серебрился символ — указующий вверх перст. Позади старца стояли шесть девушек, покорно склонивших голову и готовых следовать за повелителем куда угодно.
Старец смотрел на Блейда не отрываясь. Блейд выдержал взгляд. Старец долго смотрел на пришельца, словно пытаясь проникнуть в самую сущность его, затем улыбнулся ему, словно удовлетворенный, кивнул, и отвернулся. Пошел в сопровождении спутниц к городу, опираясь на высокий посох, заканчивающийся перстом указующим.
Блейд несколько секунд смотрел ему в спину и продолжил одевание. Башмаки из темной мягкой кожи оказались высокими, почти до колен и имели сложную, вычурную систему шнуровки с внешней стороны голени. Блейд чувствовал, что собравшиеся люди еще чего-то ждут от него и решил привести себя в полный порядок потом, закрепил длинные веревки-шнурки кое-как — абы не волоклись по земле.
Наконец Блейд разобрался что к чему в новом одеянии (назначения двух пряжек и одной ленты он так и не понял, но постарался не показать этого зрителям) и выпрямился.
Людей собралось много, очень много, сотен пять. Выражение лиц у всех было радостным, дружелюбным, угрозы Блейд явно не ощущал, как и какого-нибудь подвоха с их стороны (хотя был готов к любым неожиданностям, естественно). Все были одеты очень нарядно, словно на острове проходили какие-либо важные торжества. Впрочем, да — ведь этот лысый (наверное местный губернатор или как там прозывается его чин) сказал о Великом Празднике… Десятилетия, кажется. Но как разнообразны были одежды у присутствующих мужчин и женщин! Разного покроя, разных стилей и манер, что сразу же бросалось в глаза. И внешность у людей была самая, что ни на есть разнообразная, как в лондонском Гайд-Парке — от темкокожих брюнетов до светлокожих, русоголовых… Странно, но детей Блейд не заметил среди присутствующих вообще. Что-то еще странное показалось разведчику во всех местных жителях, но он пока не разобрался, что именно.
Такому опытному путешественнику по странам «Измерений Икс» не надо было долго ломать голову, чтобы определить уровень цивилизации нового мира — достаточно взглянуть на роскошные носилки и скромно одетых мускулистых мужчин стоявших рядом. В носилках (а их Блейд заметил в разных местах не менее полусотни) конечно же сидели красивые женщины, увешанные блестящими украшениями. Ясно, что до воздухоплавания, компьютеров и паровых машин этому миру далеко. Не ясно только кто затащил на ритуальную скалу идиотский монумент, который снизу, наверное и не виден вовсе. Но этот вопрос вряд ли можно считать насущным.