Блейд аккуратно (насколько это было возможно в полной темноте) переступил обезглавленный им скелет и двинулся дальше в надежде найти выход из темницы. Пусть запертый. Но тогда уже можно будет что-то предпринять. Например, стучать в дверь пока не откроют и требовать объяснений. Не убили когда он был без сознания, значит его пленителям есть о чем говорить с ним, значит есть шансы, значит будем бороться! И не в таких ситуациях бывали…
Медленно переступая вперед Блейд подумал, что в просторную его запихнули клетку. И снова нога наткнулась на очередное препятствие. Нескольких прикосновений хватило опытному путешественнику, чтобы понять: это был тот же самый скелет. Ричард обошел вокруг какого-то круглого строения, возможно, очень толстой колонны, возможно, какого-либо экзотического алтаря или жертвенника, возможно… все возможно. Он вытянул руку вверх, привстал на цепочки — сплошной равнодушный камень…
Блейд коснулся лопатками стены и бесстрашно пошел вперед. Сидеть сложа руке не его натуре. Он сделал шестнадцать шагов и уже занес ногу для следующего шага в черноту темницы, как какое-то чутье, вековой инстинкт, спасавший разведчика в самых невероятных ситуациях, заставил замереть. Ричард постоял секунду с вытянутой вперед ногой, успокаиваясь, и приставил ногу обратно. Присел и пощупал пол перед собой. Так и есть, в нескольких футов от него была яма — стена отвесно уходила вниз. Наверное, колодец, на усеянном копьями дне которого, нашли смерть сотни несчастных.
Блейд лег и вытянул вниз руку. Как и предполагал, до дна он не дотянулся, лишь нащупал в отвесной стене неширокую, почти прямоугольную впадину, идущую параллельно краю колодца — около дюйма шириной и примерно столько же глубиной. Разведчик встал на колени. Держась рукой за край обрыва, он опять же двинулся вправо. Через несколько минут неудобного продвижения гусиным шагом, у него закрались смутные подозрения. Через четверть часа подозрения перешли в уверенность. Он встал и пошел перпендикулярно от обрыва. Через пятнадцать шагов его рука нащупала уже знакомую стену круглого сооружения.
Блейд в задумчивости поскреб чисто выскобленный подбородок. Что бы все это значило?
Неожиданно самым окраинным слухом разведчик уловил далекий птичий крик. Блейд вздрогнул. Не в темнице находился он — на чистом воздухе.
Блейд коснулся грудью холодной стены, чтобы унять забившееся сердце. Не в подземелье стоит кромешный мрак — он потерял во время перехода зрение. Он ослеп!
Блейд сел на каменный пол, прислонившись спиной к стене. Такого подвоха от проклятого компьютера он не ожидал. Однажды он пришел в мир «Измерения Икс» младенцем, неоднократно он попадал прямо с порога под стрелы, дротики, топоры и мечи. Но такой подлости он никак не предполагал — куда ж он теперь-то, слепой!
Ох уж этот лорд Лейтон, отец родной, благодетель, Петр святой с ключами от преисподней! Ради своих поганых экспериментов и, так называемых, усовершенствований готов превратить Блейда в… Слов выразить всю глубину возмущения не находилось.
Но Ричард Блейд не был бы одним из лучших агентов британской разведки, если позволял бы себе долго предаваться справедливому гневу. Об унынии и опускании рук речи даже не заходило. Блейд восстановил дыхание и резонно предположил, что лучшим выходом из создавшегося положения сейчас будет сон. Организм еще утомлен после неожиданно тяжелого перерождения и, вполне возможно, что во время сна зрение восстановиться. В вероятность потери зрения на всю жизнь он не верил — тогда действительно лучший выход очертя голову измерить глубину пропасти, таящейся за обрывом.
На холодном камне было не сладко. Но Блейд давно привык к таким жестким условиям — в Берглионе, например, было гораздо хуже. Через тридцать секунд отважный покоритель неизведанных «Измерений Икс» спал чутким профессиональным сном. Готовый в любую секунду вскочить и вслепую наносить удары неожиданным противникам. Но, положив руку на грудь, можно было признаться — вероятность нападения кого-бы то ни было, кроме разве что безжизненного скелета, на этом пятачке была равна вероятности, что когда-нибудь Блейд обретет бессмертие и проживет тысячу лет.
Проснулся Блейд от ярких солнечных лучей, пробившихся к сознанию сквозь закрытые веки.
Первой мыслью было облегчение. То ли он действительно поступил мудро, решив восстановить зрение во сне, то ли он вообще напрасно серчал на гений лорда Лейтона, а просто ночи в этом мире такие темные — без намека на звезды, либо луну.
Разведчик вскочил на ноги и сделал несколько упражнений, чтобы согреться и размять затекшие мышцы. А заодно осмотреться.
Он находился на круглой и плоской площадке, тонувшей средь ослепительной небесной голубизны. Посредине, на безукоризненно ровном постаменте высотой около четырех ярдов возвышался странный величавый монумент. У подножия постамента покоился в молитвенной позе скелет, которого вчера Блейд лишил одной из самых важных деталей. Исследователь отошел к самому краю площадки, чтобы рассмотреть изваяние. Огромная длань, поджав все пальцы, кроме указательного, тыкала в бесконечное небо. Символ… чего? Могущества, Мудрости, Вечности?
В желудке засосало тоскливо и Блейд вспомнил, что неплохо было бы подумать о хлебе насущном. Он понял, что оттягивать неизбежное бессмысленно и, вздохнув, повернулся к обрыву.
Зрелище, представшее его глазам, другими словами, как величественное и прекрасное назвать было бы невозможно. Аж дух захватило у опытного разведчика от открывшейся панорамы.
Он находился на колонноподобной скале. Подобные торчащие вверх унылые скалы-пальцы Блейду доводилось видеть в сердце Кордильер. Но высота скалы… Блейд прикинул на глаз — около мили, совершенно непреодолимое расстояние, стены отвесны и безжалостны…
Но внизу — какая красота! Идиллический остров посреди бескрайнего и такого ласкового на вид океана. Остров был почти правильной круглой формы диаметром миль в пятнадцать, утопающий в зелени, и почти весь застроенный сооружениями, сверху кажущимися прекрасными и недоступными. Значит — остров обитаемый. На западном берегу Блейд увидел порт и множество парусных кораблей, с такой высоты они казались игрушечными…
Блейд долго смотрел вниз. Очень долго. Красота… Близок локоть да не укусишь. С одной стороны недоступного подножия — райский остров, другую сторону отвесной скалы омывает бескрайний океанский простор…
Но и другого выхода, как спускаться в головокружительную глубину нет. Не ждать же здесь, пока его светлость лорд Лейтон удосужиться забрать своего посланца обратно, в подземелья Тауэра, в Лондон, в привычную земную жизнь…
Прежде чем приступить к неизбежному, Ричард Блейд тщательно обследовал обрыв по всему диаметру. Несколько вопросов всплыли в голове: кто мог воздвигнуть на этом забытом Богом пятачке столь величественный монумент? Как доставили его сюда, вертолетом что ли? Но парусники далеко внизу отчетливо говорили об уровне местной цивилизации. Или это следы деятельности менелов, паллатов или кого-то еще в века столь древние, что местные жители их и вспомнить не могут? Но это вопрос абстрактный, второго плана так сказать. А вот из этого ли ряда скелет, молитвенно сложивший руки у бессловесного указующего перста, или он забрался сюда сам, да спуститься духу не хватило?
Осмотр подтвердил умозаключение Блейда: то углубление, что он нащупал еще ночью не было природного происхождения. На расстоянии около полутора футов друг от друга вниз по стороне, противоположной берегу океана, убегала череда таких вот углублений, длиной не более ярда. По таким лестницам спускаться еще не приходилось. Но мало ли что приходиться делать в первый раз?!
Спускался долго, вниз стараясь не смотреть, хотя страхом высоты никогда не страдал. Однообразный красно-коричневый цвет скалы раздражал. Пальцы начало сводить после часа монотонного перебирания ступеней — расстояние между ними было не совсем под его рост, приходилось частить. Камень был крепок — этим ступеням, вырубленным неизвестно кем и неизвестно как было невесть сколько лет, но они не крошились, не зарастали всякой дрянью.