— Все превосходно, милейший Салкас, — произнес он, — и этот дворец, и прогулки в холмах, и очаровательные женщины, и недельный отдых, который ты мне предоставил. Но я полагаю, скоро надо приступать к делу?
Архонт снова кивнул; казалось, он пребывает в нерешительности.
— Так что же это за дело, достопочтеннейший? — спросил напрямик Блейд. — Работа не для смирного человека, верно?
Салкас кашлянул.
— Скорее, для быстроногого, мой господин. А также — ловкого и увертливого.
Поистине, Салкас был опытным дипломатом — на каждый вопрос Блейда у него находился уклончивый ответ. Но на этот раз он вроде бы выказывал намерение продолжить беседу.
— Ты, несомненно, знаешь, что Нурстад, — архонт махнул рукой на северо-запад, — дик, холоден и малолюден в сравнении с нашими благословенными островами. Он разделен на несколько княжеств, и каждое из них владеет архипелагами в теплых краях. Нашего князя зовут Фарал Мит’Канни.
Блейд удивленно взглянул на старика.
— Мне казалось, что Тери с прилегающими островами — торговая республика, управляемая Советом архонтов… Разве не так?
— Несомненно, так. До тех пор, пока мы платим дань высокородному северному владыке Мит’Канни, мы свободны и можем не бояться нападений других вождей нуров — Луа’Бреггов, Дар’Сеттов, Ок’Леннов. Рал’Таддов и других.
«Итак, и в этом раю не обошлось без дьявола, — подумал Блейд. — Интересно, есть ли такое место во вселенной, где сильный не угнетает слабого, где не взимают подати, не грабят ближнего своего и не проливают его крови?» Мысли эти, однако, могли оказаться следствием недавнего буддийского помрачения, и разведчик поспешно выкинул их из головы.
— Велика ли подать? — спросил он.
— Ты обратил внимание, сколько кораблей стоит в торговом порту Териута? — Блейд кивнул, припомнив, что там было не меньше пятидесяти больших судов. — Так вот, треть из них возит грузы в Халлот, сахралтский город на восточном побережье Нурстада, откуда их переправляют в замок владыки Фарала. Мы должны накормить и одеть всех его людей — тысяч двадцать человек, не меньше… причем каждый ест за пятерых. — Салкас помолчал, как будто предоставляя своему слушателю поразмыслить над этим загадочным замечанием. — Туда же уходит почти вся добыча хадров — ворвань, из которой вырабатывается масло для светильников, соленая рыба, кожи — из них делают куртки, надеваемые под доспехи…
— Однако вы не бедствуете, — прервал второго архонта Блейд, окидывая выразительным взглядом цветущие сады и прекрасные усадьбы, тянувшиеся вдоль дороги нескончаемой чередой.
— Не бедствуем… — согласился Салкас. — Отчасти потому, что перекладываем половину своего бремени на хадров: их добычу покупаем дешево, изделия из металла продаем дорого. Но и наш народ трудолюбив, а поля приносят три урожая в год! — старик откинулся на мягком сиденье и с наслаждением вдохнул ароматный воздух. — Каждый териот готов работать не покладая рук и платить дань, лишь бы не повторились события древности!
— А что произошло тогда?
Салкас вытянул руку.
— Ты видишь этот чудесный город, господин мой? Эти сельские дома, сады, поля? Эти мощеные камнем дороги? Эти фонтаны и статуи, и лес ветряных мельниц, и бесчисленные мастерские, верфи, зернохранилища и торговые склады? Так вот, — он многозначительно поднял брови, — пятьсот лет назад все это лежало в развалинах, а половину жителей Тери увезли на материк — строить новое поселение на землях Мит’Канни… город Халлот.
Теперь халлотцы, — продолжал он после недолгой паузы, — куют для нуров оружие и, если надо, предоставляют им свои корабли. О, эти Мит’Канни — могущественный род! Одна княжеская дружина — две тысячи бойцов!
— Две тысячи? — поразился Блейд. — Только две тысячи? Да ведь один Териут может выставить в десять раз больше!
— Нуры — не обычные воины. И воевать с ними нам не под силу.
Это было сказано таким категоричным тоном, что Блейд сразу прикусил язык, решив слушать и спрашивать, но не высказывать собственных мнений. Пока что он знал немного, а понимал и того меньше.
— Так вот, мой господин, северяне — сильные воины, и хотят, чтобы мы об этом не забывали, — Салкас внушительно поднял палец. — Раз в три года, весной или после осенней жатвы, на Тери прибывает знатный боец из рода Мит’Канни и встречается в поединке с нашим первым архонтом… — старик помолчал, скосив черный зрачок на Блейда. — Понимаешь, это ритуал… да, ритуал, но очень приближенный к действительности. И никого бы не удивило, если б сильный молодой нур расправился на арене с дряхлым старцем вроде меня, — Салкас ткнул себя в грудь. — Поэтому наш первый, наш номинальный глава, — его ладонь переместилась на литое плечо Блейда, — должен быть так же молод, как боец северян. Побеждая его, воин Мит’Канни как бы вновь завоевывает Тери он словно показывает нам, сахралтам, чего стоит наш лучший боец по сравнению с нуром.
— Понятно… — задумчиво кивнул головой Блейд. Такие вещи были ему знакомы — мера устрашения, направленная на то, чтобы подорвать боевой дух покоренного народа. — Им нужно вас запугать, согнуть…
— Им нужно наше зерно, фрукты, мясо, рыба, шерсть, кожа… Нам же — мир, покой и металл.
— Металл?
— Да. Теперь нуры дозволяют сахралтам, что живут на побережье их материка, вести горные разработки. Большая часть меди, олова и железа идет на их собственные нужды. Оружие, кольчуги, боевые колесницы… Это требует огромного количества металла! — Салкас печально вздохнул, явно не одобряя подобное расточительство. — Но кое-что достается и нам. Десятую часть сахралты Нурстада могут вывезти на острова и продать.
Блейд потер висок, припоминая.
— Я видел на корабле хадров карту, — наконец сказал он. — На Катразе полно крупных островов… Неужели нигде нет металла?
— Есть, конечно… Но немного! Горы у нас невысокие, господин мой. Там, — Салкас вытянул руку на восток, к холмам, — превосходный строительный камень, отличный лес, плодовые деревья, пастбища… Кое-где есть цветные камни, золото, серебро… к примеру, на Южных островах. Но руда, из которой можно выплавить прочный металл, подходящий для инструментов и оружия, встречается очень редко. И стоит ненамного дешевле серебра.
Об этом разведчик уже знал. Теперь также ему стало ясно, почему Эдара не захотела говорить с ним на подобные темы; видно, старый архонт предпочитал все рассказать сам и боялся, что слова молодой женщины — даже столь неглупой, как старшая из подруг Блейда, — могут быть неверно поняты или превратно истолкованы. Что ж, Блейд еще раз убедился, что Салкас был мудрым и предусмотрительным правителем.
Он посмотрел вперед, на дома и дворцы приближавшегося города, на мрамор портиков, галерей и колонн, резную каменную вязь парапетов, на пышную зелень и взлетающие к небесам трепетные струи фонтанов. Ни защитных стен, ни боевых башен, ни рвов, ни насыпей, ни палисадов, ни крепких ворот… Ничего!
— Вы не боитесь, что нурам однажды придет в голову захватить все это? — разведчик раскинул руки, словно обнимая прекрасный мирный ландшафт с цветущими садами и мраморным городом. — Что вам придется ломать камень в горах вместе с хадрами?
Салкас покачал головой.
— Нет. Тут слишком жарко для них. И потом, если бы нуры расселились по разным островам, как бы они могли воевать?
— Воевать? С кем?
— Друг с другом, конечно. Это же их любимое развлечение! — Салкас удивленно уставился на Блейда. — Прости, господин, но разве в твоих краях это неизвестно?
— Мои края — далекий остров у северо-западных берегов Нурстада. Там живет только мое племя, довольно немногочисленное. И мы не очень-то интересуемся тем, что творится в мире.
Успокоенный архонт кивнул.
— Да, я слышал, что север и северо-запад материка почти необитаемы. Говорят, в тех краях страшный холод и вода превращается в прозрачный камень… Это правда?
— Конечно. Зимой эта застывшая вода хлопьями сыплется с неба и покрывает землю толстым слоем. У нас нельзя выжить без меховой одежды и теплых домов с печами, без запасов пищи и топлива, без саней и лыж… это такие приспособления, которые позволяют передвигаться по снегу. — Блейду не приходилось фантазировать; он не раз бывал в Скандинавии, да и воспоминания о ледяных пустынях Берглиона были еще свежи в его памяти. — Но вернемся к нашим делам. Например, к тому, куда ты меня везешь, достопочтенный.