Блейд едва не расхохотался.
— Нет, Сута, не сумасшедшие. Скорее — упрямые. Девушка понравилась мне, и я не хотел бы её смерти.
Сута огорченно посмотрел на него.
— Молю божественную Астар, чтобы она вразумила тебя, иначе все мои планы и надежды рухнут. Но предположим, что твой рассудок в порядке, и ты способен освоить мои слова. Слушай внимательно.
Старик поднял один палец.
— Я не знаю, почему эта мейдака так нужна тебе. Я — ньютер, и подобные материи выше моего разумения. Мейдаки появляются на свет, чтобы служить, подчиняться и умереть в назначенный срок… Итак, я не понимаю тебя, но готов, — второй палец добавился к первому, — выполнить твое желание.
— Да, я так хочу.
— Договорились. Но сейчас Зулькия — в башне Хончо, и я не могу ни спасти ее, ни уничтожить.
— Трудно поверить этому, — нахмурился Блейд и указал на бассейн. — Ты властвуешь над энергией!
Лицо ньютера посуровело.
— У меня есть энергия и власть, это верно! Но я не стану пользоваться ни тем, ни другим, чтобы уничтожить Хончо ради спасения преступницы-мейдаки! Тогда рухнет весь план! Нам не выманить питцинов из ущелья!
Блейд неохотно согласился со стариком.
— К тому же, — задумчиво произнес Сута, — я не уверен, что смогу уничтожить Хончо прямо в его крепости. Он многого достиг… Смотри, он заслал твой разум на разведку в Урсит! Телепортация интеллекта… В теории это возможно, однако здесь, в столице, мы не имеем подобных устройств.
Блейд с тревогой оглядел полутемную пещеру. Может быть, тут, сейчас…
Сута перехватил его взгляд и покачал головой.
— Не беспокойся. Меры уже приняты, и Хончо не сумеет заслать свое сознание в Урсит. Город прикрывают силовые экраны.
— Но мы выдадим себя! Хончо тут же заподозрит, что тебе все известно!
Старый ньютер сделал успокаивающий жест.
— Не думаю. Мы часто испытываем экраны разной мощности. Третье, что ты должен понять, — он поднял очередной палец, — сейчас я не могу сделать ничего. Если убить Хончо, то питцины останутся недоступными. Если же я отключу энергию, то дикари хлынут через границу, а мы еще не готовы их встретить. Так неужели из-за этой мейдаки стоит рисковать Тарном?
Блейд задумался. Логика старого ньютера была безупречной.
— И все же я спасу ее. Или, хотя бы, избавлю от страшной смерти. Если она должна умереть, то пусть умрет быстро. Она — не цебоид и не…
Сута бросил на него быстрый взгляд. В зеленых глазах не было гнева, только беспредельное нерушимое спокойствие.
— И не ньютер?
Блейд кивнул, проклиная свой длинный язык.
— Она — гомид, человек. И мне жаль ее. Я знаю, что это слово тоже не используется в Тарне. Но я прошу тебя, Сута, помоги ей.
Ньютер наморщил лоб, словно пытался что-то припомнить.
— Есть еще одно слово, которое мало кому известно. Только старикам вроде меня, которые копаются в древних записях. Запретное, странное слово — любовь. Оно что-нибудь значит для тебя, Блейд?
Какое-то интуитивное предчувствие заставило Блейда отрицательно покачать головой.
— Нет, я не знаю такого слова.
— Что ж, это к лучшему… В старых книгах, говорится, что это чувство ослабляет гомидов, оно — грех, за которым следует несчастье, — Сута недоуменно вздернул костлявые плечи. — Я никогда не мог понять, в чем его суть.
Рука Блейда легла на рукоять меча, украшенную самоцветами. Жест не был угрожающим, прикосновение к оружию словно добавляло ему сил.
— Значит, ты не поможешь Зулькие? Ладно… Тогда я сам…
— Подожди! — прервал старик — Прежде, чем решать, выслушай еще одно. Знаешь, почему я так быстро привел тебя сюда? Исма! Я не хотел, чтобы она знала про твою мейдаку.
Блейд кивнул; такие вещи он понимал мгновенно.
— Ей будет неприятно, что я думаю о другой женщине?
Сута кивнул, удовлетворенный его догадливостью. На лице ньютера проступило странное выражение — нетерпеливое, слегка раздраженное. Старик явно относился к Блейду с симпатией, но, видно, считал его слегка глуповатым.
— Ты начинаешь понимать, мой господин, начинаешь понимать! — Он повторял, словно обращаясь к ребенку. — Исма! Исма — Верховная Жрица и обладает абсолютной властью. О, она ценит власть! Ради нее она была готова убить Астар — я удержал ее! Но я не могу всегда ей противоречить. — Внезапно он поднялся и стиснул плечо Блейда сухой морщинистой рукой. — И я скажу тебе еще кое-что об Исме, господин. Она была с мужчинами, часто! Их приводили из Клетки… Только я знаю об этом…
Не удержавшись, Блейд фыркнул.
— А сами мужчины? Они все позабыли? Или же занимались такими делами под гипнозом?
— Мужчин тут же уничтожали. А их место занимали новые, из Питомника. Всегда можно сослаться на несчастный случай.
— Понимаю… — Теперь Блейд не улыбался.
— Тогда, пойми еще кое-что. Ты не похож на наших мужчин. Ты — бог! А бога у Исмы еще не было. И если она узнает о твоей глупой привязанности к этой мейдаке, то девушка умрет. Умрешь и ты. Я очень стар и мой хронос давно исчерпан. Его продлевали много раз, потому что я нужен Исме. Но ты, мой господин! Ты должен жить! Слишком многое связано с тобой.
Старик подтолкнул его к выходу.
— Пойдем. Исма горит от нетерпения, а нужно еще многое сделать! Как гласят древние книги, ты должен участвовать, в священном Поединке. Сейчас я объясню тебе…
Перед тем как покинуть пещеру, Блейд еще раз посмотрел на застывшее в саркофаге лицо. Невероятно — но ему показалось, что выражение лица первой из Божественных Королев изменилось. Её улыбка стала чуть насмешливой.
Он пожал плечами и забыл о прародительнице владык Тарна. Сута бубнил под ухом, рассказывая про Обряд, и сердце Блейда преисполнилось отвращением.
Глава 10
Гигантский амфитеатр был полон. Первые ряды, занятые тысячей избранных, расцвели одеждами, блеском украшений, ароматами благовоний и женских тел. ОНИ затопили зал смехом, болтовней, шелестом накидок и звоном ожерелий; но более всего — напряженным, почти осязаемым ожиданием. Мазда пришел! ОН ПРИШЕЛ К НИМ — и Тарн будет спасен от медленной унизительной смерти. Бог пришел — и из его чресел возникнет новый Тарн, цветущий жизнью.
В своем секторе сидели девушки-мейдаки, соперничая красотой с избранницами. Там было тише — ньютеры-надсмотрщики умело успокаивали страсти. Верхние галереи наполняли цебоиды — крепкие самцы и самки, которые не вынашивали сейчас детенышей. Оттуда доносился едва различимый гул и острый звериный запах. Между радужным кольцом, окружавшим арену, и галереями цебоидов протянулась широкая серовато-коричневая полоса. Ньютеры. Они сидели плечом к плечу, ряд за рядом — молчаливые незаметные статисты, исполненные благоговения перед ожидавшим их чудом. Повсюду — у широких ворот, в переходах и на ступенях тянувшихся вверх лестниц — стояли патрули вооруженных цебоидов.
Ричард Блейд, выкупанный и щедро натертый благовониями, отдыхал на широком ложе в своих покоях. На нем была только пурпурная набедренная повязка да легкие сандалии. Огромный меч лежал в изголовье, но на арене он должен был появиться безоружным. Рядом прикорнул на полу Зено — молодой ньютер шестнадцати хроносов после отбора. Его назначили личным слугой Блейда, и это поручение — как и сам великий Мазда — приводили юного ньютера в священный трепет.
Разведчик с нетерпением ждал Суту. Предстоящая церемония была неприятной — по крайней мере, на первой стадии — и Блейду хотелось поскорее завершить обряд, похитив то, что его заставляли похитить. Думы о Хончо тревожили его. Слишком хитрым и изворотливым был принципат Северного ущелья; наверняка, он приготовил немало отравленных стрел. Каких? И когда они полетят в цель? К тому же, не следовало, забывать про Орга и Тоту… Особенно — про Тоту! Но пока не закончится обряд и его, Блейда, не признают богом, он бессилен.
Наконец, появился Сута и повел его в туннель под ареной, тянувшийся до широкой пологой лестницы Зено, сгибаясь под тяжестью меча, тащился за Блейдом, как верный оруженосец за своим рыцарем. Для ньютера он был довольно рослым и крепким, но клинок бил его но ногам, а рукоять торчала над головой на целый фут.