Виктор Мазин

Нарушение правил

или

Еще раз и Шерлок Холмс, и Зигмуд Фрейд,[1]

и многие другие

Однажды нам довелось говорить о Конан Дойле, и его творении, Шерлоке Холмсе. Мне казалось, что Фрейда не интересует легкое чтиво подобного рода, и был удивлен, когда выяснилось совершенно обратное, – Фрейд прочел этого автора очень внимательно. По-видимому, интерес Фрейда к этому типу литературы обусловлен тем, что доказательство построенное на деталях, может быть полезно в психоанализе при восстановлении истории детства.

Человек-Волк[2]

Встречное движение «реально» жившего человека и «вымышленного» персонажа стремительно, чему способствует музеефикация, увековечивание их предметного мира, их частных «прижизненных» музеев. В настоящее время число посетителей Музея Шерлока Холмса на Бейкер стрит 221b в Лондоне, пожалуй, превышает число таковых в Музее Фрейда на Марисфилд гарденз, 20 в Лондоне. Предметный мир Фрейда представлен огромной библиотекой, собранием древностей, фотографиями, репродукциями, кушеткой, креслом и т. д. На Бейкер стрит мы видим не менее реальные вещи: скрипку, на которой играл Шерлок Холмс, склянки, в которых он смешивал препараты, карты местностей, которыми он пользовался, книги, которые он читал, трубки, которые он курил, трость, которую он брал с собой, парик, который изменял его внешность, книги, которые он написал, стакан, из которого он пил, саквояж, с которым он покидал свой дом-музей, кресло, в котором он отдыхал, картины и фотографии, которые он разглядывал, перо, которым он писал, лупу, которая помогала ему различать детали и т. д. Нужно сказать, что первые изображения жилища Холмса на Бейкер стрит, где он жил с 1881 по 1904 гг., появились в «Странде» еще в 1891 году. «Да, вот так они и сидели здесь, в этих креслах, Уотсон и Холмс», – забывшись, говорит мой друг.

§ 1. ВСЁ ДЕТАЛИ, АНАЛИЗ И ДЕДУКЦИЯ

Человек-Волк обращает внимание на особый интерес, проявляемый Зигмундом Фрейдом и Шерлоком Холмсом к мелочам. Незначительные детали могут оказаться весьма существенными следами, ведущими к искомому. Искомое же – истории желания, разворачивающиеся в сновидениях, симптомах, ошибочных действиях, фантазиях, бредовых построениях, ложных показаниях, преступлениях – во всех этих нарушениях правил, правил, предписанных принципом реальности, заставляющим отложить получение удовольствия, отказаться от него, чтобы избежать наказания, чтобы угомонить на время приступающий страх.

Мелочь, нечто едва заметное, необходимо различить, увидеть, но прежде нужно признать значение ускользающей от взора детали: «– У вас поразительная способность замечать мелочи, – сказал я. – Просто я понимаю их важность», – ответил Шерлок Холмс своему другу доктору Уотсону.[3] Все важно для Фрейда в сновидении. Случайностей нет. Неважных вещей нет, «в качестве объекта внимания следует брать не сновидение во всем его целом, а лишь отдельные элементы его содержания».[4] Все важно для Фрейда в анализе душевной жизни пациента, в ходе которого жизнь эта разбирается на элементарные составные части, обнаруживающие элементы влечений в отдельности, в изолированном виде,[5] в связи с их напряжением, источником, целью и объектом.

Доказательство построенное на деталях, уже известное Артемидору, открывает Фрейду дорогу к толкованию сновидений, к значению, назначению и предназначению сновидения. Психоаналитик интерпретирует сновидение en detail, а не en mass. Именно эта процедура разложения сновидения на составные элементы ставит его в оппозицию большинству снотолкователей, что нарушает еще и правило категорического восприятия [Pragnanz].[6]

Анализ предполагает расчленение сцены события. Фрагментация позволяет установить связь с другими сценами. Пересборка частей позволяет реконструировать их значение, (вос)создать его в контексте проводимой интерпретации. Однако, прежде части эти нужно различить, выявить, подметить. Детектив, идеальный детектив, как говорит Холмс, должен обладать тремя качествами: уметь наблюдать, на основе наблюдений строить выводы и обладать знаниями. В начале своей научной карьеры, в физиологической лаборатории Зигмунд Фрейд получает от своего наставника Эрнста Вильгельма Брюкке, пронзительный взгляд которого будет преследовать его даже во сне, практически тот же завет: наблюдать – делать открытия – строить теории.

Пристальный взгляд, внимательное наблюдение позволяют увидеть едва заметные следы. Это могут быть отпечатки исчезнувших пальцев, ступни ушедших ног, печать профессии на костюме или пепел выкуренной сигары. «Я написал несколько небольших работ. Одна из них под названием „Определение сортов табака по пеплу“ описывает сто сорок сортов сигарного, сигаретного и трубочного табака».[7]

Стоит оглядеть сцену еще раз. Стоит опросить свидетелей еще раз. Это «еще раз» должно дать отклонение от повторения. «Практика свидетельствует о том, что если допрашиваемый говорит неправду, то, как бы он ни готовился к ложным показаниям, предусмотреть все детали того или иного обстоятельства он не может и потому вынужден импровизировать их в ходе допроса. Вновь давая показания на том же допросе через некоторый промежуток времени или на следующем допросе, допрашиваемый обычно не может вспомнить детали своих показаний или старается „улучшить“ их. В результате обнаруживаются противоречия, подтверждающие, что допрашиваемый… дает ложные показания».[8] Нельзя дважды повторить одно и то же. И все же, повторение, стремление к точному воспроизводству показаний – подозрительно. Признак бессознательного, возможного бессознательного сопротивления вызывает подозрение. Частичная амнезия оказывается в большей степени правилом, чем феноменальная память: «забывание есть настолько естественное явление, что следователя должно настораживать не то, что свидетель или потерпевший, по его заявлению, забыл обстоятельства, а то, что допрашиваемый слишком легко сообщает подробности происшедшего довольно давно факта. Чаще всего это свидетельствует о заученных показаниях».[9] Однако, повторение истории, повторение сновидения может обнаружить новые детали, улики, пропущенные ранее: «рассказ пациентки при втором посещении не обнаружил противоречия с тем, что я услышал в первый раз, но те дополнительные детали, которые в нем содержались, разрешили все сомнения и трудности».[10]

Деталь (может быть) не важна сама по себе. Однако, она может выполнять роль прикрытия, маскировки. Она может отвлекать внимание от другой детали. Большое может прикрывать маленькое. Маленькое может прикрывать большое. Значение может смещаться. Деталь не существует изолированно, она указывает на другие детали, она дает показания не (только) о себе, но о других. Устанавливаются ассоциативные связи. Необходимо дать возможность свидетелю, пациенту, потерпевшему снять контроль за скольжением мысли по ассоциативным цепочкам – таково основное правило психоанализа, о котором не должен забывать и криминалист: «нельзя перебивать свидетеля, торопить его, предлагать держаться „ближе к делу“. Нужно учитывать, что для некоторых людей… для восстановления в памяти какого-либо обстоятельства необходимо использовать ассоциативные связи, вспомнить предшествующие и последующие факты, отдельные моменты, увидеть и узнать какой-либо предмет, относящийся к событию».[11] Уже в работе с одной из своих первых пациенток, Эмми фон Н. (1889–1891), Фрейд понимает, что он ничего не добьется тем, что будет прерывать ее повествование; он понимает, что нужно слушать истории во всех деталях [in jeden Punkte][12] от начала до конца. Необходимо разговорить человека, создать условия вербализации, обнажить ненаказующее пространство признания, в котором симптом утрачивает свою силу перед могуществом выговаривающего его слова.[13]

вернуться

1

Эти действующие лица неоднократно сводились на страницах исследовательских работ, на теле – и киноэкранах. И потому – «еще раз». Еще раз – на страницах-экранах. Зигмунд Фрейд и Шерлок Холмс, несмотря на вымышленный характер одного и реальный характер другого, обречены на мифологическое существование, обречены на жизнь референциальных аттракторов, на бесконечное повторение и уподобление, обречены на сближение. Бессмертие обеспечивается навязчивым характером повторяющегося «еще раз»: так воскресает через десять лет на страницах Шерлок Холмс после смертельной схватки с профессором Мориарти, так воскресает под пером все новых и новых биографов Зигмунд Фрейд. Неудивительно в этой связи, что аналитическая философия вымысла избирает именно Шерлока Холмса для примера виртуального существования: Холмс если и не существовал, то мог бы существовать при других обстоятельствах. Холмс живет в виртуальных мирах читателей. Холмс оживает всякий раз, когда свидетельствует его друг Уотсон: великий сыщик несведущ в философии, астрономии и политике, кое-что знает из ботаники, хорошо разбирается в геологии и химии, отлично – в уголовной и судебной хронике, он – «скрипач, боксер, фехтовальщик, адвокат, злостный кокаинист и курильщик» (Конан-Дойль А, 1887 «Пять апельсиновых зернышек», с. 370).

вернуться

2

Человек-Волк, 1995, с. 150.

вернуться

3

Конан-Дойль А. 1888 «Знак четырех». С. 154.

вернуться

4

Фpeйд 3. 1900 «Толкование сновидений», с. 86.

вернуться

5

Фpeйд 3. 1918 «Пути психоаналитической терапии» с. 202—3.

вернуться

6

Правило это, хорошо известное из этологии, утверждает, что наше восприятие предпочитает простые, но полные смысла фигуры, так, например, два перекрещенных прямоугольника представляются не как пять элементов – квадратов, но как целостная фигура – крест. Синтетические операции преобладают в восприятии над операциями аналитическими.

вернуться

7

Конан-Дойль А. 1888 «Знак четырех», с. 154

вернуться

8

Криминалистика, с. 386.

вернуться

9

Криминалистика, с. 385.

вернуться

10

Фрейд 3. 1915 «Женщина, которой казалось, что ее преследуют» («Описание паранойи»), с. 31

вернуться

11

Криминалистика, с. 387.

вернуться

12

Freud S.1895 Studien uber Hysterie, S. 80.

вернуться

13

To есть пациент, преступник в отношении самого себя «событие вербализовал… перевел его в Слово, а точнее в эпос, с которым он связывает теперь истоки своей личности» (Лакан Ж., 1953, с. 25) Напомним, что французский глагол verbaliser имеет два значения: 1) вербализировать, облекать в слова и 2) протоколировать, составлять акт о наличии преступления. Эпос же – героическая история индивидуации. Внутренний Большой Рассказ о том. Как на Свет Появился Я.