Изменить стиль страницы

Джоди Пиколт

ХРУПКАЯ ДУША

Посвящается Марджори Роуз, в руках которой распускаются цветы, которая док чадывавтп мне свежайшие cttnsffinu с другого конца мира и знает, что к любому наряду идет зеленая сумка.

Ты — моя лучшая подруга навеки.

Благодарность

Что может быть банальнее слов «Я не смогла бы написать эту книгу одна», но и что может быть правдивее? Прежде всего мне бы хотелось поблагодарить родителей, чьи дети больны остеопсатирозом, за то, что они позволили мне наблюдать за их жизнью вблизи, и самих ребятишек, которые смешили меня и каждый день напоминали, что сила — это не просто физическая мера. Лори Блейзделд и Рейчел, Тарин Макливер и Мэтью, Тони и Стейси Мосс и Хоуп, Эми Фелпс и Джонатан — спасибо вам. Спасибо моей бесподобной команде медиков — Марку Брезинскому, Дэвиду Таубу, Стиву Сардженту. Спасибо моим орлам от юриспруденции — Джен Стерник, Лиз Айвон, Крису Китингу и Дженнифер Сарджент. Я в неоплатном долгу перед Дебби Бернштейн, поведавшей мне историю своего удочерения и позволившей эту историю позаимствовать. Я многим обязана Донне Бранса, которая ради меня воскресила очень болезненные воспоминания и честно ответила на все мои вопросы. Спасибо Джеффу Флюри, Нику Джакконе и Фрэнку Морэну, которые помогли мне создать живой и яркий образ полицейского. За полезные сведения в других областях я выражаю благодарность Майклу Голдмэну (также одолжившему мне фантастическую надпись со своей футболки), Стиву Элспачу, Стефани Райан, Кэти Хеменуэй, Яну Шайнеру, Фонсаке Мальян, Кевину Лавину, Эллен Вилбер, Синди Баззелл и Фреду Клоу. Чудовищным упущением было бы не поблагодарить сотрудников «Атриа Букс», которые помогли мне достичь успеха в писательском деле. Я назову их поименно: Кэролин Рейди, Джудит Керр, Дэвид Браун, Кэтлин Шмидт, Меллони Торрес, Сара Брэнхем, Лора Стерн, Гэри Урда, Лиза Кайм, Кристина Дюплессис, Майкл Селлек. Я люблю вас всех. Отдельная благодарность работникам отдела продаж: благодаря вашим усилиям мои книги попадают с прилавков магазинов прямиком в умы и сердца читателей. Большое спасибо тебе, Камилла Мак Даффи! Ты не только выдающийся издатель, ты мое секретное оружие против тоски. Спасибо Эмили Бестлер, с которой я всегда чувствую себя звездой (и все другие относятся ко мне соответственно). Спасибо Лоре Гросс, с которой я отпраздновала двадцатую годовщину: наш союз для меня не менее дорог, чем законный брак. Спасибо моей маме Джейн Пиколт, которая первая в меня поверила, а потом смеялась и плакала в самых подходящих моментах.

Дабы не перевирать факты, я должна заметить, что в Омахе таки проводилась конвенция остеопатологов, но дату в тексте романа я изменила. Также я слегка исказила процедуру отбора присяжных в штате Нью-Гэмпшир: нет, их не отбирают лично, но ведь так читать гораздо интересней!

Напоследок я заготовила два особенных «спасибо». Первое из них уходит к Кэти Десмонд, моей названной сестре, которая является автором всех рецептов, приписанных в книге Шарлотте О’Киф. Если вам когда-нибудь посчастливится получить приглашение к ней на обед, бегите туда бегом! Второе «спасибо» достается Каре Шеридан, способной вселить веру даже в отчаявшихся. Она занимается изучением психологии подростков с физическими недостатками. Она сама спортсменка — пловчиха, побившая не один рекорд. Она собирается замуж за чудесного парня. И кстати, у нее остеопсатироз третьего типа. Спасибо тебе, Кара, за то, что открыла мне мир, в котором преграды созданы, чтобы их преодолевать, в котором о человеке не судят по его болезням, в котором нет ничего невозможного.

И еще я хочу в который раз поблагодарить Кайла, Джейка и Сэмми, которые неизменно дарят мне надежду, и Тима, который обеспечивает счастливый финал всем моим историям.

Но получил ли ты от жизни, что хотел? Я получил.

Пролог

Чего же ты хотел? Именовать себя Любимым, Чтобы меня любили на Земле.

Раймонд Карвер. Поздний фрагмент

Шарлотта

14 февраля 2002 г.

Всё на свете ломается: машины, ногти, деревья. Бьется стекло, крошатся картофельные чипсы, рвутся связи. Можно побить рекорд, разбить купюру, выбить из седла. Можно развалить целую страну. Встречаются люди-ломаки, дома назначают на слом, против лома нет приема. Ломаются голоса, проламываются черепа, море бьется о волноломы. Люди куда-то ломятся, люди переламывают себя, люди проявляют вероломство. Войска разбивают противника, одна карта бьет другую.

В последние два месяца беременности я составляла список таких вещей в надежде облегчить твое появление на свет.

Бьются надежды.

Бьются сердца.

В ту ночь, когда ты родилась, я приподнялась на кровати, чтобы пополнить этот список. Пока я нащупывала карандаш и бумагу на тумбочке, Шон теплой ладонью коснулся моей ноги. «Шарлотта, — спросил он, — ты в порядке?»

Не успела я ответить, как он крепко прижал меня к себе. И я заснула в его объятиях, полностью успокоенная. Записать свой сон я забыла.

Лишь несколько недель спустя, когда ты уже была с нами, я вспомнила, что разбудило меня в ту ночь: линии разлома. Это те места, в которых земная кора идет трещинами. Там зачинаются землетрясения, оттуда проклевываются вулканы. Иными словами, мир рушится под нами, а твердая почва, на которой мы привыкли стоять, — всего лишь иллюзия.

* * *

В этот мир ты прибыла во время бури, которой никто не ожидал. Северо-восточный ветер, как позже объяснили синоптики, должен был дуть к северу, в сторону Канады, а вместо этого обернулся лютым бураном и ожег всё побережье Новой Англии. Редакторы новостей пренебрегли сюжетом о школьной парочке, что встретилась вновь уже в доме престарелых и наконец поженилась, и даже экскурсом в историю сердечка как символа влюбленных ради непрекращающихся погодных сводок и репортажей о тех местах, где ледяной стихией повредило линии электропередачи. Амелия за кухонным столом вырезала «валентинки» из цветной бумаги, а я наблюдала за вихрями, что отчаянно бились в стеклянную заслонку. По телевизору показывали, как машины скатываются с трасс.

Заметив голубую вспышку патрульной машины, я всмотрелась в экран — проверить, не Шон ли сидит за рулем.

От внезапного стука в стекло меня подбросило на месте.

— Мамуля! — испуганно вскрикнула Амелия.

Обернувшись, я увидела, как град наносит еще один залп по окну: на месте удара осталась пробоина с мой ноготь величиной. У нас на глазах эта пробоина разрослась паутиной трещин, занимая площадь уже в кулак.

— Папа потом починит, — сказала я.

В этот момент у меня отошли воды.

Амелия уставилась на пол.

— Мама, а ты оскандалилась.

Кое-как доковыляв до телефона, я позвонила Шону на мобильный, но он не взял трубку. Тогда я набрала номер диспетчерской.

— Вас беспокоит жена Шона О’Кифа, — представилась я. — У меня начались роды.

Диспетчер сказал, что может выслать «скорую», но на это понадобится время: весь транспорт в данный момент занят на устранении последствий многочисленных аварий.

— Ничего страшного, — сказала я, вспоминая, как долго рождалась твоя сестра. — Мне не к спеху.

И тут меня согнуло первой схваткой. Не выдержав боли, я выронила трубку. Глаза у Амелии округлились.

— Все хорошо, — соврала я и улыбнулась так широко, что заболели щеки. — Трубка скользкая…

Я подобрала телефон и на сей раз позвонила Пайпер, которой всегда могла доверить свое спасение.

— Ты не можешь рожать! — возмутилась она, хотя уж ей ли не знать: помимо лучшей подруги, она также исполняла роль моего гинеколога. — Кесарево запланировано на понедельник.

— Наверное, ребенку не сообщили! — задыхаясь, процедила я. Вторая схватка набежала волной, и я скрипнула зубами.